1965
XVII век
XVIII век
XIX век
XX век
XXI век
До основания Симбирска
1648 1649 1650 1651 1652 1653 1654 1655 1656 1657 1658 1659 1660 1661 1662 1663 1664 1665 1666 1667 1668 1669 1670 1671 1672 1673 1674 1675 1676 1677 1678 1679 1680 1681 1682 1683 1684 1685 1686 1687 1688 1689 1690 1691 1692 1693 1694 1695 1696 1697 1698 1699 1700 1701 1702 1703 1704 1705 1706 1707 1708 1709 1710 1711 1712 1713 1714 1715 1716 1717 1718 1719 1720 1721 1722 1723 1724 1725 1726 1727 1728 1729 1730 1731 1732 1733 1734 1735 1736 1737 1738 1739 1740 1741 1742 1743 1744 1745 1746 1747 1748 1749 1750 1751 1752 1753 1754 1755 1756 1757 1758 1759 1760 1761 1762 1763 1764 1765 1766 1767 1768 1769 1770 1771 1772 1773 1774 1775 1776 1777 1778 1779 1780 1781 1782 1783 1784 1785 1786 1787 1788 1789 1790 1791 1792 1793 1794 1795 1796 1797 1798 1799 1800 1801 1802 1803 1804 1805 1806 1807 1808 1809 1810 1811 1812 1813 1814 1815 1816 1817 1818 1819 1820 1821 1822 1823 1824 1825 1826 1827 1828 1829 1830 1831 1832 1833 1834 1835 1836 1837 1838 1839 1840 1841 1842 1843 1844 1845 1846 1847 1848 1849 1850 1851 1852 1853 1854 1855 1856 1857 1858 1859 1860 1861 1862 1863 1864 1865 1866 1867 1868 1869 1870 1871 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878 1879 1880 1881 1882 1883 1884 1885 1886 1887 1888 1889 1890 1891 1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010
Лента времени
События, 22 Апреля 1970
События, 12 Декабря 1766
Места, 20 Июля 1871
Герои, 21 Января 1949
Герои, 27 Октября 1935
Герои, 22 Ноября 1937
Герои, 9 Мая 1945
Герои, 2 Января 1901
События, 6 Декабря 1917
События, 13 Июня 1918
События, 8 Марта 1917
События, 8 Марта 1917
События, 8 Марта 1917
Герои, 11 Ноября 1761
Герои, 12 Декабря 1766
События, 20 Октября 1808
Герои, 7 Мая 1937
Герои, 1 Мая 1935
События, 16 Августа 1933
Места, 14 Октября 1715
Герои, 22 Апреля 1918
События, 22 Апреля 1918
Воспоминания, 9 Мая 1945
Герои, 14 Ноября 1937
Воспоминания, 8 Марта 1917
Воспоминания, 14 Марта 1903
Места, 16 Января 1919
События, 1 Октября 1920
События, 21 Марта 1966
Воспоминания, 10 Ноября 1917
Фото дня
Моменты возведения старого моста через Волгу
Популярное
Видеоархив
Тэги
Воспоминания, 12 Декабря 1766
Из воспоминаний Фаддея Булгарина о встречах с Николаем Карамзиным

«В 1819 году, в зимние вечера собирались к одному содержателю пансиона в Петербурге (французскому дворянину) любителю словесности... Хозяин объявил нам, что в будущее заседание один известный русский чтец будет декламировать сцены из Мольеровой комедии и что несколько отличных русских литераторов посетят нашу беседу. С нетерпением ожидал я дня собрания и первый туда явился.

По мере появления новых лиц в зале я спрашивал об именах и, к удивлению моему, я не встретил ни одного известного в литературе. В досаде я уселся в углу комнаты и погрузился в размышления...

Между тем началось чтение пьесы. Вдруг дверь в зале потихоньку отворяется и входит человек высокого роста, немолодых лет и прекрасной наружности. Он так тихо вошёл, что нимало не расстроил чтение и, пробираясь за рядом кресел, присел в самом конце полукруга. Орденская звезда блестела на тёмном фраке и ещё более возвышала его скромность. Другой вошёл бы с шумом и шарканьем, чтобы обратить на себя внимание и получить почётное место. Незнакомец никого не обеспокоил.

Я смотрел на него с любопытством и участием. Черты его лица казались мне знакомыми, но я не мог вспомнить, где и когда видел его. Лицо его было продолговатое, чело высокое, открытое, нос правильный, римский. Рот и уста имели какую-то особенную приятность и, так сказать, дышали великодушием.

Глаза небольшие, несколько сжатые, но прекрасного разреза, блестели умом и живостью. Вполовину поседелые волосы зачёсаны были с боков на верх головы. Физиономия его выражала явственную душевную простоту и глубокую проницательность ума...

Я по невольному влечению искал его взгляда, который, казалось, говорил душе что-то сладостное, утешительное. На его одушевлённой физиономии живо отражались все впечатления, производимые чтением. Ни одно острое слово, ни одна счастливая мысль, ни одна удачная черта характера не ускользнули от его внимания... Я не сводил с незнакомца глаз и размерял по его ощущениям свои собственные. 

Кончилось чтение, – слушатели встали с мест своих, и начался разговор. С нетерпением подбежал я к хозяину, чтобы спросить об имени занимательного незнакомца.

«Это Карамзин», – отвечал хозяин и поспешил к нему поблагодарить за посещение.

«Карамзин!» – воскликнул я так громко, что он обернулся и посмотрел на меня.

Вся нервическая моя система потряслась при сём магическом имени и все усыплённые воспоминания моей юности вспорхнули в одно время. Есть ли один грамотный человек в России, в хижине, в чертогах от берегов Камчатки до Вислы, который бы не знал имени Карамзина? Есть ли один образованный иностранец, который бы не соединял имени Карамзина с воспоминаниями о просвещённой России? Я видал гравированный его портрет и теперь поверял давно знакомые черты писателя, которого каждая печатная строка прочитана мною по нескольку раз. С юности моей я был свидетелем его успехов, его славы. Я член того поколения, в котором он сделал литературный переворот. Он заставил нас считать русские журналы своими, он своими «Аонидами» и «Аглаей» ввёл в обычай альманахи; он «Письмами русского путешественника» научил нас описывать легко и приятно наши странствия; он своими несравненными повестями привязал светских людей и прекрасный пол к русскому чтению; он сотворил лёгкую, так сказать, общежительную прозу; он первый возжёг светильник грамматической точности и правильности в слоге, представил образцы во всех родах; он познакомил все состояния россиян с отечественною историею, очистив её от архивной пыли.

Так вот Карамзин! Вот исполин русской словесности! Различия во мнениях насчёт изложения «Истории» нимало не ослабляло во мне чувства уважения к великому мужу и не затемняло его великих заслуг и дарований. Я смотрел на него с таким же благоговением, как древние взирали на изображение олицетворённой Славы и Заслуги.

Я попросил господина Сен-Мора представить меня великому писателю, что и было тотчас исполнено. Карамзин сделал мне несколько вопросов насчет моего пребывания за границею, но как ни время, ни место не позволяли распространяться в разговорах – то я должен был с горестью отстать от Карамзина и уступить своё место другим. Я просил у него позволения посетить его. Он пожал мне руку и сказал:

«В 9 часов вечера я пью чай в кругу моего семейства. Это время моего отдыха. Милости просим: я всегда буду рад Вам. Прошу запросто – без предварительных визитов».

Я не преминул воспользоваться этим позволением и через несколько днейотправился к Карамзину. Он жил тогда на Фонтанке, близ Аничкова моста, в доме госпожи Муравьёвой, в верхнем этаже. Меня впустили без доклада. В первой комнате, за круглым чайным столиком, на котором стоял самовар, помещалось целое семейство Карамзина; сам он сидел в некотором отдалении, в полукруге посетителей.

Карамзин встретил меня в половине комнаты, дружески пожал руку, громко произнёс мою фамилию, представляя другим собеседникам, и просил садиться. В его приёмах, обращении и во всех движениях соединялось глубокое познание светских приличий с каким-то необыкновенным добродушием и простотою патриархальных времён. Каждое его слово, каждое движение шло прямо от сердца; находясь в обществе незнакомых людей, в первый раз в доме, я не чувствовал ни малейшего смущения и принуждения.

Общество было составлено из людей разного звания и происхождения, русских первоклассных чиновников, литераторов и иностранцев; но все сии разнородные части спаивались в одно целое умом и душою хозяина... Люди сближались между собою Карамзиным... В то время, когда я познакомился с Карамзиным, весьма в немногих домах в Петербурге принимали литераторов и вообще всех гостей по их внутреннему достоинству.

Я говорю теперь о Карамзине. Сей великий писатель был любезнейшим человеком в обществе. Он знал в совершенстве искусство беседовать, которое вовсе различно с искусством рассказывать... Карамзин охотно говорил по-русски, и говорил прекрасно. Иностранные языки он употреблял только с иностранцами. В его речах не было иностранных выражений и ссылок на авторов, столь утомительных в разговоре; но речения его сами по себе имели полноту и округлость; он никогда не изъяснялся отрывисто. Соблюдая вообще хладнокровие в разговорах, он воспламенялся только, когда речь заходила о Родине, об истории и о его старинных друзьях.

В этот вечер разговор начался о сравнительном состоянии простого народа в России и во Франции.

Я сказал:

«Францию вообще можно сравнить с галантерейной вещью, лучшей филигранной работы, с фи-

нифтью, а Россию можно уподобить слитку золота. На вид Франция имеет преимущество, на вес – Россия. Ка- рамзин улыбнулся.

«Правда, – сказал он, – что Россия тяжела на политических весах Европы и что массивное состояние надолго предохранит её от ломки и измятия. Но, извините, – промолвил он, – в сравнении своём

вы позабыли сказать, какой формы слиток?»

«Каждая форма приятна для глаз, – отвечал я, – если в ней соблюдена гармония».

«Если так, согласен», – сказал Карамзин.

Один из собеседников распространился в похвалах весёлости и уму французского народа. Карамзин сказал:

«Вы правы, но в русском народе весёлость и ум – также врождённые качества. Немудрено веселиться под светлым небом Франции, под тенью каштанов, среди виноградников, поблизости больших городов; но у нас, среди трескучих морозов, в дымных избах или в тяжком труде краткого лета, крестьянин всегда весел, всегда поёт и шутит».

Разговор обратился на русские песни и сказки, и Карамзин, объясняя красоты некоторых из песен и занимательность сказок, промолвил:

«Я давно уж имел намерение собрать и издать лучшие русские, если возможно, расположив хронологическим порядком, и присоединить к ним исторические и эстетические замечания. Другие занятия отвлекли меня от сего предприятия».

Само по себе разумеется, что все мы искренно пожелали Карамзину исполнить своё предприятие. Первое моё посещение продолжалось два часа. Я не мог решиться оставить беседу. Мне так было хорошо и весело. Ум и сердце беспрестанно имели новые, лёгкие, приятные занятия. Я хотел, по модному обычаю, выйти из комнаты, не простясь с хозяином, но Карамзин не допустил меня до этого. Он встал со своего места, подошёл ко мне, пожал руку (по-английски) и просил посещать его.

Я видел почти всех знаменитых учёных и литераторов на твёрдой земле Европы во время моего странствия, но, признаюсь, что весьма немногие люди имеют такое добродушие в обращении, такую простоту в приёмах, какие имел Карамзин.

Несколько дней спустя после первого моего посещения, я встретил Карамзина в одной из отдалённых улиц, пешком, поутру, в 8 часов. Погода была самая несносная: мокрый снег падал комками и ударял в лицо. Оттепель испортила зимний путь. Один только процесс или другая какая беда могла выгнать человека из дома в эту пору. Я думал, что Карамзин меня не узнает, ибо он два раза только видел меня, и то вечером. Он узнал:

«Но должно сознаться, – возразил я, – что вы выбираете не лучшие улицы в городе для своей прогулки».

«Необыкновенный случай завёл меня сюда, – отвечал Карамзин. – Чтобы не показаться Вам слишком

скрытным, я должен сказать, что отыскиваю одного бедного человека, который часто останавливает меня на улице, называет себя чиновником и просит подаяния именем голодных детей. Я взял его адрес и хочу посмотреть, что могу для него сделать».

Я взялся сопутствовать Карамзину. Мы отыскали квартиру бедного человека, но не застали его дома. Семейство его в самом деле было в жалком положении. Карамзин дал денег старухе и расспросил её о некоторых обстоятельствах жизни отца семейства. Выходя из ворот, мы встретили его, но в таком виде, который тотчас объяснил нам загадку его бедности. Карамзин не хотел обременять его упрёками: он покачал только головой и прошёл мимо.

«Досадно, что мои деньги не попадали туда, куда я назначал их, но я сам виноват; мне надлежало бы прежде осведомиться об его положении. Теперь буду умнее и не дам денег ему в руки, а в дом».

Благородный человек! Вот как он услаждал свои прогулки перед утреннею работою. Мудрено ли после этого, что каждая его строка дышит любовью к человечеству, ко Всему доброму и полезному».

От редакции:

Но не будем забывать и о том, что с 1822 года Булгарин издавал журнал истории, статистики и путешествий – «Северный архив». Самым крупным «историческим» проектом этого издания была критика «Истории государства Российского» Карамзина. По рекомендации попечителя Казанского учебного округа, а ранее гражданского губернатора Симбирска М.Л. Магницкого, в «Казанском вестнике» с мая 1822 по февраль 1823 года вышла серия критических статей, направленных против «Истории». После этого Карамзин не без некоторого удивления написал И.И. Дмитриеву: «Всего забавнее, что и Фаддей Булгарин, издатель «Северного архива», считает за должность бранить меня и перестал ко мне ездить».

"Мономах", №4, 2010 г.

Люди: Карамзин

Темы: Культура

Поделиться в социальных сетях

«Годы и люди» - уникальный исторический проект, повествующий о событиях родины Ленина, через документы, публикации, фото и видео хронику и воспоминания очевидцев. Проект реализуется при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

© 2020. "Годы и люди", годы-и-люди.рф, 18+
Учредитель: ООО "СИБ". Главный редактор: Биджанов К.В.
Свидетельство СМИ "Эл № ФС77-75355" от 01.04.2019 г. выдано Роскомнадзором.
432011, г. Ульяновск, ул. Радищева, дом 90, офис 1
+7 (8422) 41-03-85, телефон рекламной службы: +7 (9372) 762-909, mail@73online.ru