1965
XVII век
XVIII век
XIX век
XX век
XXI век
До основания Симбирска
1648 1649 1650 1651 1652 1653 1654 1655 1656 1657 1658 1659 1660 1661 1662 1663 1664 1665 1666 1667 1668 1669 1670 1671 1672 1673 1674 1675 1676 1677 1678 1679 1680 1681 1682 1683 1684 1685 1686 1687 1688 1689 1690 1691 1692 1693 1694 1695 1696 1697 1698 1699 1700 1701 1702 1703 1704 1705 1706 1707 1708 1709 1710 1711 1712 1713 1714 1715 1716 1717 1718 1719 1720 1721 1722 1723 1724 1725 1726 1727 1728 1729 1730 1731 1732 1733 1734 1735 1736 1737 1738 1739 1740 1741 1742 1743 1744 1745 1746 1747 1748 1749 1750 1751 1752 1753 1754 1755 1756 1757 1758 1759 1760 1761 1762 1763 1764 1765 1766 1767 1768 1769 1770 1771 1772 1773 1774 1775 1776 1777 1778 1779 1780 1781 1782 1783 1784 1785 1786 1787 1788 1789 1790 1791 1792 1793 1794 1795 1796 1797 1798 1799 1800 1801 1802 1803 1804 1805 1806 1807 1808 1809 1810 1811 1812 1813 1814 1815 1816 1817 1818 1819 1820 1821 1822 1823 1824 1825 1826 1827 1828 1829 1830 1831 1832 1833 1834 1835 1836 1837 1838 1839 1840 1841 1842 1843 1844 1845 1846 1847 1848 1849 1850 1851 1852 1853 1854 1855 1856 1857 1858 1859 1860 1861 1862 1863 1864 1865 1866 1867 1868 1869 1870 1871 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878 1879 1880 1881 1882 1883 1884 1885 1886 1887 1888 1889 1890 1891 1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010
Лента времени
События, 12 Декабря 1766
Места, 20 Июля 1871
Герои, 21 Января 1949
Герои, 27 Октября 1935
Герои, 22 Ноября 1937
Герои, 9 Мая 1945
Герои, 2 Января 1901
События, 6 Декабря 1917
События, 13 Июня 1918
События, 8 Марта 1917
События, 8 Марта 1917
События, 8 Марта 1917
Герои, 11 Ноября 1761
Герои, 12 Декабря 1766
События, 20 Октября 1808
Герои, 7 Мая 1937
Герои, 1 Мая 1935
События, 16 Августа 1933
Места, 14 Октября 1715
Герои, 22 Апреля 1918
События, 22 Апреля 1918
Воспоминания, 9 Мая 1945
Герои, 14 Ноября 1937
Воспоминания, 8 Марта 1917
Воспоминания, 14 Марта 1903
Места, 16 Января 1919
События, 1 Октября 1920
События, 21 Марта 1966
Воспоминания, 10 Ноября 1917
Герои, 9 Мая 1945
Фото дня
Парк Дружбы народов, 1985 г.
Популярное
Видеоархив
Тэги
Воспоминания, 22 Июня 1941
Раиса Фёдоровна Севостьянова 1931 г.р.: В десять лет пошла работать в колхоз

 - Я родилась в деревне Винновка в 1931 году. К войне мне было десять лет.

Помню, папу на фронт брали. В августе или сентябре – не скажу точно месяц, но было тепло. Уходил он с таким отвратительным настроением… Как он маму обзывал… «Ты будешь тут водить мужиков!..». Он ревновал её к каждому столбу. Он её избивал…

И она была даже рада, что он не пришёл с фронта, пропал без вести.

Мой папа, Потапов Фёдор Иванович, всю жизнь был конюхом, он тоже родился в Винновке. Он был безграмотный козёл… (Он заслужил это слово – за издевательства над нами и над мамой). Нас, детей, было пять человек. Да ещё умирали. За мной был братик, 1933 года, Коленька его звали. Я помню, как его хоронили. Папа нёс на полотенчике… гробик маленький. И мы пешком шли – из Винновки вот сюда, на городские кладбища.

У мамы были косы – ниже попы. Чёрные длинные косищи, она с ними мучалась всю жизнь. И вот раз отец на руку эту косу намотал, прижал маму к печке и с уха на ухо как начал её… А мы стали орать. И мой братик Лёнька, 29-го года, взял полено и как его ужгёт по спинище… Тот за ним метнулся. Мы все по углам – как крысы. Как мыши попрятались. А мама тем временем убежала куда-то.

Она глухая была на одно ухо, он ей перепонку разбил… И вот, она его не жалела, Господь, говорила, прибрал…

Её ведь насильно выдали замуж, она его не любила. У её отца было восемь человек детей, четыре сына и четыре дочери. Я вас, говорит, куда, в рамку врезать буду? И глядеть на вас, что ли?

А семья отца – богатые. У них лошадь, две коровы, овцы, – это считалось богатство.

Дедушка такой свирепый был… Бабушка, бывало, испечёт пирогов… А у него сундук, пироги туда складывал, а ключ – в мешочек, он на поясе у него висел.

Дед караулил сады. «Дедушка, – попросим его, – дай яблочко…». Он как рявкнет: «Уходите отсюда! Марш домой!»

Сады были большие. В войну много их помёрзло, а остальное вырезали, нечем топиться было.

Пожили мои родители вместе с папиной роднёй. Свекровь чахоточная, две папины сестры глупые… Невозможно вместе жить. И мама с папой уехали в Карамзинку, в психиатрическую больницу, там требовались рабочие руки. Мама поступила в буйное отделение санитаркой. А папу взяли охранником, сопровождал вот этих придурков.

Мама рассказывала, чего эти буйные там выделывали…

Родителям дали служебную квартиру. Там, в этой Карамзинке, в мае месяце 31-го года я народилась. Меня ходила нянчить папина сестра, тётя Надя.

И там была одна женщина, мой папа к ней прилепился. Тётя Надя приходит к маме и говорит: «Сестрица…» (Она её сестрицей звала). «Сестрица, Фёдька с бабой кино смотрят вдвоём». А там в клубе во всю ширину длинные скамейки, на них садились и глядели картины.

Мама пошла и эту папину любовницу отчихвостила, от(…)издила её прямо там, в клубе. Взяла её за волосы, повалила и таких оплеух надавала… Откуда, говорит, у меня и сила взялась.

И мама сказала: «Всё, возвращаемся в Винновку и будем строить свой дом». И построили нашу избу.

Когда домик построили, тут и война вскоре началась.

Как мы перед войной жили… Беднота. Хлеба вдоволь никогда не было. Мама устроилась в колхоз, в скотный двор. Работала круглыми сутками.

Колхоз назывался имени ОГПУ.1 Колхоз был зажиточный, два стада коров, стало молодняка. А хлеба давали… Взрослым за день работы писали трудодень, а когда я пошла в колхоз, мне, как подростку писали 0,75.

Война началась, я училась в третьем классе. С батом Лёней у нас был один на двоих школьный «портфель» – такой чемоданчик деревянненький. Мы на нём зимой и с горы катались. До дяди Кузиного домушки докатывались. Я однажды носом как об него бахнулась…

Закончила четыре класса. Куда мне идти? Или в Вырыпаевку надо было ходить в другую школу, через железнодорожный мост. Или в Ульяновск пешком ходить.

Мама говорит: «Нет, я не осилю вас…». И в десять лет я пошла работать в колхоз. У нас было подростковое звено. Мы пшеницу пололи, просо пололи, картошку пропалывали, а потом копали – за проценты. Дядя мамин плёл вот такие корзинки, пивнушки их называли. Десять пивнушек накопаешь: девять в колхоз, десятую себе.

В зиму в полях оставляли кучи картошки. Мы её заваливали ботвой, ещё и соломы нам привозили, а сверху – землёй. Оставляли дырку, чтоб картошка дышала и так на зиму. Её развозили нам, кто сколько заработал. В войну-то мы по два погреба картошки засыпали. Мы не голодали, хлеба только не хватало.

А потом уж, как я подросла, мы коровёнку купили – мама пополам со своей сестрой двоюродной. Неделю мы пользуемся, неделю они. Потом мама эту корову у сестры выкупила.

Тогда свиньям на корм рыбу привозили, камбалу, в основном. Мама украдёт на ферме пару-тройку рыбин, спрячет под фуфайку, домой принесёт, а мы их пожарим.

Как война началась, из Москвы сюда эвакуировали автозавод, стали приезжать эвакуированные. А у нас в поле было какое-то болото и возле него барак. И вот эвакуированных вселили в этот барак. Они работали на заводе.

А узбеков сколько здесь было?! В деревянных ботинках они ходили. Подошва деревянная, вот такая высоченная, а сверху брезент. Их призывали как в армию, но военное дело им не доверяли, а гоняли на работу, как трудовая повинность.

На заводе собирали грузовые машины ЗИС, ездила она на деревянных чурках. Сверху печка топилась, и машина ехала. Мы их и называли самоварами. Эти чурки заготавливали узбеки.

И вот мама подоит корову и говорит: «Иди, дочка, неси эвакуированным». У них тоже детей полно маленьких было. Полбулки хлеба им по карточкам дадут, а молочка-то надо маленько добавить…

Они ведь жили в собачьих условиях. Ходили по Винновке, меняли вещи на продукты. На картошку, на лук, на морковь. «Только, пожалуйста, не дайте нам умереть». Возле этого болота они искали речные ракушки, раскалывали их и ели.

Я им молочко принесу, а взамен принесу маме две горбушки хлеба – по 600 граммов им паёк на заводе давали. Мы и поужинаем, и на завтрак нам хватит.

Я, когда маленькая была, иногда у тётки Вари ночевала. А у них репродуктор был, чёрная такая тарелка. И я когда радио слушала, думала: «Ба, как они забираются туда, там сидят? И говорят, и поют, и всё делают». Вот какие тупые мы были. (Смеётся).

Поделилась с тётей Варей, она говорит: «Глупенькая! Это же всё идёт из Москвы, по проводам…».

Когда война закончилась, мама как раз с ночи, с фермы бежит, кричит: «Ребятишки, ребятишки! Вставайте, война кончилась! Война кончилась!» Вот я рассказываю, а у меня мурашки… Мурашки бегут по телу… И вроде радостная мама, и со слезами… Ой…

А отца мы так и не дождались. В «Комсомолке», уже в эти годы, была заметочка: у кого пропавшие без вести, пишите, мы будем искать. Я написала, мне прислали отписку: пропал без вести в декабре 41-го.

Отца призвали в учебную часть, где-то в Инзенском районе. Их обучали военному делу. Мама зимой поехала к нему, повезла шерстяные носки, варежки, тёплое бельё. Кусков2 полно повезла. На подножках ездила. И после нового года, в январе 42-го, его направили на смоленское направление.

Письма от него приходили, он по неграмотности не сам писал, за него друзья писали. Он был связистом, таскал провода. И во время боя получил ранение в глаза. Одного глаза совсем не стало, а другой – остался маленький процент. Три месяца лежал в Орехово-Зуеве в госпитале. Его подлечили и опять отправили в строевую, опять на фронт. Последнее письмо он прислал с дороги, с Вязьмы. И всё, и как в воду канул. Никакого извещения вообще нам не прислали.

Маме было безразлично. Но мы-то дети, какие мы были глупые. Как-никак, а всё-таки отец. Надо было письма-то сохранять. Всё в печках сгорело. И растапливать иной раз было нечем. И о будущем не думали.

Маме дали на нас, сирот, пенсию в 75 рублей.

С мамой история была, когда она овчаркой работала. А в войну волки расплодились. У нас своих домашних двух овец загрызли. А там на овчарне – изгородь в две жерди и сторож – старичишка беззубый, как я сейчас. И вот они махнут через забор, и четырёх или пятерых овец перетаскали.

И маму судить. Председатель колхоза в суд подал. Нас пять человек – мал мала меньше.

Мама потом рассказывала. Я, говорит, удивилась, когда судья встала: «Вот вы, председатель, как бы ты, поступил на её месте? Что это за ограждение было у вас? В эти дыры и овцы могли убежать, а не то что волки пролезть. Вы что делаете? Вы от пятерых детей хотите мать посадить! Кто их будет кормить? Вы их будете кормить?» Вас, говорит, надо сажать, а не её!

А мы плакали… Всё, у нас маму посадят в тюрьму. Ревели, нет сил… Мы думали, она к нам не придёт… (Плачет).

И на окопы её посылали, в Чувашию окопы копать. Уж потом её отстоял председатель сельсовета: «Как это так, мать пятерых детей на окопы посылать?!» Вместо мамы послали тётку, папину сестру (она помладше). А мы опять остались с мамой.

Мама меня в церковь всё время с собой таскала. Ходили в город, пешком, сюда, на Шатальную. (Теперь она Корюкина). Смотрели, как солнышко каталось на первый день Пасхи. А уж такое оно красивое, как колобок…

Наше подростковое звено… Дети же были. Иной раз нам бочку воды привезут, мы не полем, а обливаемся. (Смеётся).

Смородину, вишню, малину собирали. Мы ничего светлого не видели, всегда были в работе.

И вот когда хлеб маленько уродится, давали то 200, то 500 грамм на трудодень. Мама-то работала круглогодично, трудодней у ней много было и мы что-то получали.

Иногда просо получали, я ездила его обдирать. Семечки давали, я ездила за Волгу на маслобойку. Господи! Я уже на заводе работала. Вторая смена пришла меня будить, а я сплю после маслобойки на печке в кирзовых сапогах. А мне надо в третью смену идти на работу…

Маленькие были – ходили сено добывать. Тогда в заливных лугах колхозы летом наставят стожков, а зимой, на санях, это сено вывозят. Вся область питалась этими лугами. И вот мы вдвоём-втроём прятались в засаду и как этот обоз в горку пойдёт, крючком в это сено – раз. Клок вытащишь, утащишь с дороги и где-то до вечера припрячешь. Иной раз и кнута получишь. А как темно станет, с санками приходим, накладываем воз и домой. Так всю войну кормили корову.

Постарше стала ходила весной в заливные луга к Волге, драла руками сухую траву, две вязанки навяжешь, на коромысло и пошёл. И себя не видно, – вроде мураш какой ползёт.

Там были озёра: Кругленькое, Наташкино, Дубовое. Стояла воинская часть, у них была вышка. Но я с неё не решалась прыгнуть, так высоко. (Смеётся). Солдаты всё время прыгали. А один в Наташкино нырнул и не вынырнул, утонул. Попал под корягу.

Я это сено в охапку и на рынок – на Южный (тогда он назывался Колхозный). Тогда ведь городские держали много коров. Городское стадо паслось возле Наташкиного озера. А наше, деревенское, ближе к Винновке. Так вот сено, бывало, моментально продам. Моментально. Коров-то надо было кормить.

Ходила с молоком к проходной, у завода. Рабочие бегут, молочка купят и с хлебушком раз-раз поедят и позавтракают. А то ребятишкам возьмут домой.

Мы дружили с одной семьёй эвакуированных. Она всегда приходила к нам менять какие-то вещи на картошку. Платья, кофточки. Мама посмотрит, что кому подходит. Муж у этой женщины был потом парторгом у нас в цехе. Всё меня агитировал вступать в партию. А я ему говорила: «Лишней копейки я вам не дам». (Смеётся). Вам, говорю, не в коня корм. (Смеётся).

А потом как многодетной семье нам дали американские подарки. Нас четыре девки и пятый брат. Нам подарили красивые платья – хорошие такие, в клетку. И нас ночью обворовали. Мамы не было, открыли окно, залезли. А мы не услышали, летнее время было. Все американские вещи унесли.

И однажды я на рынке молоко продавала и на одной девке обнаружила это платье. То, что старшая моя сестра носила. Я её – за шиворотку, позвала милиционера. Стали спрашивать: «Откуда это платье у вас?» – «Мы купили у мужчины». Я говорю: «А вы знали, что это краденные вещи?» – «Нет, мы не знали».

Она жила недалеко и без разговоров отдала платье мне. И я пришла домой с платьем.

У мамы был младший брат, дядя Саша. У них детей не было, я как-то близко к ним, вместо игрушки была. (Маленькая, толстенькая, беленькая. Волосы как пушок).

И вот дядя Саша пошёл в отдел кадров у себя на моторном заводе. Там был такой Калачов, глуховатый. Ходил в длинном кожаном пальто и в белых бурках, кожей коричневой обшитых. Дядя Саша говорит, возьмите, мол, девчонку, семья многодетная. И вот взяли меня, хлебную карточку дали. Это было в 48-м году.

В деревне у нас паспортов не выдавали. А вот как мне 16 лет исполнилось и я уже на заводе работала, там уж вынуждены были меня паспортировать. Я уже паспорт получила, заводчанкой была. Городская.

Пробыла я ученицей неделю, а потом меня сразу в третью смену. Я и фрезеровщик, я и сверловщик, я и прессовщик. А потом уже меня выучили на шлифовщицу. Однажды коленчатый вал шлифовала и у меня разорвался камень. Осколки летели до другой стены. А я брякнулась на подножку у станка и валяюсь, кровь у меня хлещет. Вот он шрам-то, остался.

Спецовку на заводе не давали, ходили во всём своём, в кирзовых сапогах. Давали только фартук, чтоб эмульсия от станка тебя не мочила. А зимой валенки или чёсанки и литые галоши самодельные – из шин. Потом к станкам нам стали подставлять деревянные решётки, чтоб мы не в самой эмульсии топтались, галоши она разъедала. А их мы на рынке покупали, какие-то мастеровые люди делали.

За хлебом очередищи были, надо с ночи занимать. А когда хлеб не привезут, тесто давали. Теста припрём.

Зарплата на заводе была сдельная. Норму выполнишь, получишь 450-500 рублей. Мужики побольше зарабатывали, у них на станках операции более сложные. По 700, по 800 зарабатывали.

Наладчиком у меня был Митька. Ох, гад вонючий был. Плешивый гад, пакостничать любил. Приду я в третью смену, вот три часа, ночь. Верите, вот не могу работать, глаза слипаются. Стою у станка и думаю: «Или я без рук останусь, или прямо здесь упаду и усну». Брякнусь на батарею (зимой особенно), 10-15 минут… Какую-то гору с себя свалю… Вскакиваю и как будто выспалась. И пошёл опять работать – уже до восьми часов. Полвосьмого начинали станки убирать.

Так этот Митька на меня начальнику жаловался, что я вот сплю. Но он не понимал, что я подросток, с улицы пришёл человек, чего с меня требовать… Неделю ученицей пробыла и сразу меня в третью смену вхерачили.

Замуж вышла, жили в девятиметровке, в доме-засыпушке: две доски, а между ними шлак. Я за эту комнатку 450 часов отрабатывала. Всех сестёр таскала, чтоб мне помогли отработать. Сами рыли траншеи под фундамент в 35-градусный мороз. Нам сказали: «Будете получать здесь квартиры». Потом в этих квартирах жило одно начальство, мне подсунули девятиметровку. А за эту квартирёшку я 400 часов отрабатывала.

Когда у меня руки начали болеть, меня со станков сняли, в больнице по два месяца лежала. Меня как куклу, всю в парафин закручивали. По санаториям каждый год ездила – на радоновые ванны.

И вот результат (показывает на себя). Всё изуродовано, всё болит, всё отработанное… Тонны и тонны металла вот этими руками перевалила. Три с половиной года работала на конвейере, подавала детали. Это чтобы большую пенсию заработать – 132 рубля. Вот и заработала.

Так и прошла наша жизнь. Прошла не за хрен собачий. Вот, в моей трудовой книженции всё записано: и работа, и благодарности, и почётные грамоты…

От двух браков у меня двое детей. Сын Виталий – лётчик-испытатель первого класса, полковник, ему уже 70 лет, живёт в Новом городе.3 Дочка вышла замуж за музыканта Юрия Дмитренко из группы «Земляне», живут в Харькове, зовут меня, но я не поеду.

Двое внуков и одна внучка живут в Америке. Внучка – Паулина Дмитренко – известная певица, победитель шоу-проекта «Народный артист». Я их ругаю, называю предателями. Говорю: «Хорошо там, где нас нет. Что ж вы думаете, манка вам на голову сыпаться будет?» Но всё же живут там, не возвращаются. Правнуки уже американцы…4

1 Объединённое государственное политическое управление при Совете народных комиссаров СССР. Специальный орган государственной безопасности СССР.

2 Продуктов питания.

3 Жилой микрорайон в Заволжском районе г. Ульяновска. Градообразующее предприятие – «Авиастар».

4 Записано 20 августа 2019 года на квартире у Раисы Фёдоровны. Скончалась 9 мая 2020 года

***

Источник: Антология жизни. Геннадий Дёмочкин. А прошлое кажется сном… Истории, записанные в госпитале ветеранов и не только. Ульяновск, 2020

   Генеральный спонсор 

 

 

 

   Сбербанк выступил генеральным спонсором проекта в честь 75-летия Победы в Великой Отечественной войне на сайте "Годы и люди". Цель этого проекта – сохранить память о далеких событиях в воспоминаниях живых свидетелей военных и послевоенных лет; вспомнить с благодарностью тех людей, на чьи плечи легли тяготы тяжелейшего труда, тех, кто ценою своей жизни принёс мир, тех, кто приближал Победу не только с оружием в руках: о наших самоотверженных соотечественниках и земляках.

Поделиться в социальных сетях

«Годы и люди» - уникальный исторический проект, повествующий о событиях родины Ленина, через документы, публикации, фото и видео хронику и воспоминания очевидцев. Проект реализуется при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

© 2020. "Годы и люди", годы-и-люди.рф, 18+
Учредитель: ООО "СИБ". Главный редактор: Биджанов К.В.
Свидетельство СМИ "Эл № ФС77-75355" от 01.04.2019 г. выдано Роскомнадзором.
432011, г. Ульяновск, ул. Радищева, дом 90, офис 1
+7 (8422) 41-03-85, телефон рекламной службы: +7 (9372) 762-909, mail@73online.ru