1965
XVII век
XVIII век
XIX век
XX век
XXI век
До основания Симбирска
1648 1649 1650 1651 1652 1653 1654 1655 1656 1657 1658 1659 1660 1661 1662 1663 1664 1665 1666 1667 1668 1669 1670 1671 1672 1673 1674 1675 1676 1677 1678 1679 1680 1681 1682 1683 1684 1685 1686 1687 1688 1689 1690 1691 1692 1693 1694 1695 1696 1697 1698 1699 1700 1701 1702 1703 1704 1705 1706 1707 1708 1709 1710 1711 1712 1713 1714 1715 1716 1717 1718 1719 1720 1721 1722 1723 1724 1725 1726 1727 1728 1729 1730 1731 1732 1733 1734 1735 1736 1737 1738 1739 1740 1741 1742 1743 1744 1745 1746 1747 1748 1749 1750 1751 1752 1753 1754 1755 1756 1757 1758 1759 1760 1761 1762 1763 1764 1765 1766 1767 1768 1769 1770 1771 1772 1773 1774 1775 1776 1777 1778 1779 1780 1781 1782 1783 1784 1785 1786 1787 1788 1789 1790 1791 1792 1793 1794 1795 1796 1797 1798 1799 1800 1801 1802 1803 1804 1805 1806 1807 1808 1809 1810 1811 1812 1813 1814 1815 1816 1817 1818 1819 1820 1821 1822 1823 1824 1825 1826 1827 1828 1829 1830 1831 1832 1833 1834 1835 1836 1837 1838 1839 1840 1841 1842 1843 1844 1845 1846 1847 1848 1849 1850 1851 1852 1853 1854 1855 1856 1857 1858 1859 1860 1861 1862 1863 1864 1865 1866 1867 1868 1869 1870 1871 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878 1879 1880 1881 1882 1883 1884 1885 1886 1887 1888 1889 1890 1891 1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010
Лента времени
События, 6 Декабря 1917
События, 13 Июня 1918
События, 8 Марта 1917
События, 8 Марта 1917
События, 8 Марта 1917
Герои, 11 Ноября 1761
Герои, 12 Декабря 1766
События, 20 Октября 1808
Герои, 7 Мая 1937
Герои, 1 Мая 1935
События, 16 Августа 1933
Места, 14 Октября 1715
Герои, 22 Апреля 1918
События, 22 Апреля 1918
Воспоминания, 9 Мая 1945
Герои, 14 Ноября 1937
Воспоминания, 8 Марта 1917
Воспоминания, 14 Марта 1903
Места, 16 Января 1919
События, 1 Октября 1920
События, 21 Марта 1966
Воспоминания, 10 Ноября 1917
Герои, 9 Мая 1945
Герои, 25 Мая 1851
Герои, 24 Сентября 1767
Фото, 10 Июля 1980
События, 5 Июня 1767
Герои, 4 Июня 1972
Места, 24 Июня 1648
Места, 15 Июня 1650
Фото дня
Речной порт Ульяновска
Популярное
Видеоархив
Тэги
Воспоминания, 22 Июня 1941
Борис Трутнев 1935 г.р. Воспоминания о жизни в Ульяновске до войны, во время и после. Часть 1

– Мать у меня, она 1905 года рождения, была почти неграмотная: с трудом читала, с трудом писала. Она была из крепкой крестьянской семьи (пять человек детей, корова, лошадь, куры, свиньи). Жили они в Саратовской области, под Хвалынском.

Во время коллективизации всё хозяйство у них отобрали как у кулаков. Хотя какие они кулаки? Просто жили большой семьёй и много работали.

Всё у них отобрали и услали в Сибирь, за Иркутск. Дедушка быстро умер, а бабушка потом переезжала из одной семьи своих детей в другую (в том числе и мы её целый год держали). Была очень набожная, часто молилась, я, маленький, за ней подглядывал, а она сердилась на это.

Мамины сёстры так в Сибири и прожили, а мамин брат работал в подмосковной Малаховке, дачном месте наших министров и членов правительства. Дядя был экскаваторщиком, грузил на станции уголь для Москвы и жил с женой в длинном бараке, в одной тесной комнате, в ужасной бедности. Я потом, после армии, к ним приезжал смотреть Москву, с удовольствием ходил дачными переулками, с любопытством заглядывал через заборы правительственных дач (местные жители знали, где какой министр живёт). А потом возвращался к дяде в барак.

Я тогда уже был диктором на областном радио, мою работу дядя не понимал, считал, что мы все болтуны и бездельники. Жена его работала на железной дороге, укладывала шпалы. Мужа иначе как чёртом не звала.

И вот однажды я был у них в гостях, и мы вместе слушали по радио спектакль «Анна Каренина» с Аллой Тарасовой в главной роли. Они заинтересовались, внимательно слушали, ситуация житейская: муж, любовник… Потом дядя меня спрашивает: «А где эта Анна Каренина похоронена?» Я говорю: «Да это художественное произведение, Анна – вымышленное лицо». – «Да как это? Значит это всё враньё что ли?»

Пытался им ещё что-то объяснить, но тут же снова узнал, кто я и что у меня за профессия. А дядя с тётей были очень разочарованы.

Но это я отвлёкся…

Матери моей повезло – когда раскулачивали и ссылали её семью, она уже была замужем, жила в Хвалынске. Замуж она вышла за вдовца с ребёнком.

Мой отец торговал мукой, у него был хороший каменный дом и прямо при нём – небольшое «заведение», лавка. Он ездил на Волгу, брал муку прямо с судов и торговал в Хвалынске.

Насчёт того, по любви или не по любви вышла моя мать за отца, сказать не могу, мама никогда со мной об этом не говорила (не было принято о таком с детьми говорить). Но всё-таки троих детей они родили.

Потом советская власть добралась и до отца. У него тоже всё отобрали, в доме устроили детский сад, а самого с женой и ребёнком сослали куда-то на Урал. (Уже в 70-е годы мать всё порывалась съездить в Хвалынск и меня с собой приглашала, но мы так и не собрались).

На Урале отец нигде не мог устроиться, его никуда не брали, хотя он мог работать, например, бухгалтером. Потом они каким-то образом перебрались в Ульяновск. Сняли комнату в домике на улице Воробьёва. В 1930 году у них родилась дочь (моя сестра), в 1935-м родился я, а в 1936-м – мой брат. В семье стало четверо детей.

Дочь отца от первого брака (звали её Нина) жила с нами и после смерти отца. Очень хорошая была девчонка, она нас, по сути, вырастила. Мать работала, Нина возилась с нами. А потом так случилось, что кормить всех стало невозможно, и она сама ушла в детский дом.

Первое время она к нам приезжала в гости, а потом пропала. Где она, как у неё сложилась судьба, где похоронена – ничего я не знаю.

Мы жили очень бедно, голодали и часто с родителями ходили в так называемую обжорку, столовую в Голубковском переулке (где сейчас завод «Контактор»). Там в большом чану варили похлёбку из костей, очищенных от мяса, больше туда ничего не добавляли, и этот бульон стоил очень дёшево.

Особенно везло тому, кому попадала мозговая кость – тут же начинали выбивать мозг о дно металлической миски или в ложку.

Отца и в Ульяновске никуда не принимали на работу, он был лишенцем, поражённым в правах. Но был очень шебутным, предприимчивым человеком. У него была ножная швейная машина «Зингер». (До сих пор она стоит у сестры). И отец стал зарабатывать тем, что покупал старые мужские костюмы, перелицовывал их, красил и продавал.

А потом… я уж тебе, Гена, всю правду расскажу… Отца как спекулянта забрали, посадили в тюрьму, и в заключении он умер. В последнем письме он писал: «Очень болят ноги, тяжело ходить…» Потом письма прекратились и даже сообщения никакого о его смерти не было. Где умер, в какой тюрьме, где похоронен…

А ведь он просто хотел накормить свою семью.

Об отце у меня ничего не сохранилось в памяти. Когда его арестовали, мне было года два. Сохранилась его единственная фотография, всматриваюсь в неё сейчас и никаких чувств не испытываю – как чужой человек.

В Ульяновске до войны очень тяжело было устроиться на работу. Самое хлебное место был хлебозавод. Бойня работала (мясокомбинат) – туда все стремились. Заводов я даже не помню – только один патронный был.

После смерти отца мать сначала работала уборщицей в школе, все деньги отдавала хозяйке за квартиру. Я постоянно болел, чаще всего с горлом, поэтому всю жизнь у меня слабый голос. И даже на радио потом – дикция-то была, а голос так и остался слабым.

Потом матери повезло, она устроилась уборщицей в детский сад – номер 16 на улице Робеспьера, он и сейчас существует. И мы с братом в этом детском саду провели всё своё детство. И тем спаслись.

А когда мать работала в школе, у нас доходило до того, что когда она уходила убираться, оставляла мне до обеда одно сырое яйцо. И помню, как только она уходила, я сразу это яйцо выпивал и даже съедал скорлупу. Сейчас выясняется, что это полезно и есть скорлупу даже рекомендуют. (Смеётся).

Детский сад был интернатного типа, там были больные дети: у кого туберкулёз, у кого ещё что-то. Они жили там постоянно и только на субботу-воскресенье разъезжались по домам. (Курировал этот детсад приборостроительный завод, сейчас это «Утёс», а тогда назывался «Завод № 280»). Дети работников завода тоже туда ходили – тогда ведь не разбирались – можно здоровым детям контактировать с больными или нельзя.

Кормили в детском саду хорошо. Я не сказал бы, что все были сыты и довольны. Но кормили и детей берегли: каждое утро давали по ложке рыбьего жира. В 42-м году я пошёл в школу, но всё равно после уроков шёл в детский сад. Так до вечера там время и проводил.

Как это ни странно, но я не помню момент начала войны: ни первого объявления, ни выступлений Молотова и Сталина. Такая вот особенность моей памяти.

В детсаду было две группы, одна – девчонок, другая – мальчишек. Воспитание было раздельное.

У мальчишек была большая комната, разделённая надвое: здесь – кроватки, а во второй половине дети играли. Мы страшно любили лазить под кроватями, играли в шпионов. А как затопят печку, собираемся все у неё. И тоже сидели с керосиновой лампой – электричество было, но его часто отключали.

На втором этаже была специальная комната, где мыли детей. И каждый родитель должен был принести мыло. Где он это мыло брал, откуда доставал, – это было дело родителей. Мыло было в страшном дефиците. В основном, приносили мыло жидкое, в банках, их ставили рядком на скамейке. Мы любили в эту комнату пробираться и пальцем в это мыло тыкать.

Пластилина не было, но была глина. Дети лепили из глины. Были музыкальные занятия, вела их Кирочка, она была уже женщиной, муж был на фронте, но все её звали Кирочкой – и взрослые, и дети. Очень симпатичная и хрупкая женщина.

Пианино стояло в зале, она играла и разучивала с детьми песни.

На новогодней ёлке меня нарядили Петрушкой. Дали колокольчик, я вбегал в зал и должен был вокруг ёлки несколько раз обежать и: «Дили-дили-динь, пришёл Петрушка…» Мне 80 лет, а я помню, как я бегал тогда вокруг ёлки…

А как мы ждали новогодних подарков! Был зал, а следующая комната – через дверь – обычная. Вот эту дверь закрывали… Женщина с грубым голосом у нас была Дедом Морозом, палочка у неё была, она этой палкой стучала: «Сейчас появится волшебный сундук! Раз! Два! Три!» И… (какое таинство было!) из другой комнаты выталкивали сундук. А в сундуке – подарки!

В пакетике – простые конфеты сосательные и обязательно яблоко. Зимой – яблоко! (Откуда их привозили?). И мы ещё мерялись с друзьями: у тебя побольше, у меня поменьше.

Мама сначала работала уборщицей, а потом повариха взяла её помощницей. Отопление было печное, надо было топить на кухне плиту. Мать ходила за дровами, топила, мыла кастрюли. И пока она всё это сделает, мы с братом её ждём, а идём домой почти уже ночью.

Всё моё раннее детство прошло на улице Воробьёва. И хоть всем во время войны жилось тяжело, но мы были самые нищие. Потому что у всех всё-таки были крошечные, но свои домики. А мы как приезжие и ссыльные… (Тяжело вздыхает).

По домам ходили специальные женщины, проверяли, какие у вас лампочки. Большие лампы вкручивать было нельзя. Мать нам всегда наказывала, чтобы мы никому не открывали дверь. Но я ещё был маленький – взял и открыл. Она вошла – а у нас большая лампа горит (потому что маленькая совсем ничего не освещала).

И, наверное, эта женщина нас всё же пожалела. Потому что видит: нищета полная, никаких вещей, мебели, сидит заморыш с завязанным горлом… И она не составила протокол. А вообще за это штрафовали.

Розеток вообще не было, да в них и вставлять было нечего. Утюги были исключительно угольные. Потом уже, после войны, когда появился газ, стали нагревать утюги на газу.

Да и гладили бельё, в основном, не потому, что надо было что-то отгладить или навести стрелки, а от педикулёза. Всех мучили вши (и в детском саду, и дома) и клопы. Клопы мучили ужасно. Никаких химикатов не было, поэтому боролись с ними кипятком и морозом. Мать из чайника поливала места, где они могли скапливаться. А зимой постельное и одежду выносили на мороз. Правда, это не очень помогало. Клопы не погибали, а впадали в анабиоз, становились совсем плоскими и почти прозрачными. А в тепле снова оживали и продолжали кусаться.

…Шли с матерью из детского сада уже затемно. Особенно было страшно весной, потому что всё заливало и были ужасные лужи. Никаких резиновых сапог, конечно, не было. И вот проходим однажды мимо танкового училища, останавливаемся у огромной лужи и вдруг, совершенно неожиданно, подошёл курсант, взял меня на руки и через эту лужу перенёс.

Какое было событие! Меня солдат перенёс! Я всем во дворе рассказывал. Прямо через лужу! Сапоги так – бух, бух, бух – по луже… Осталось в памяти на всю жизнь.

Ребят своих с улицы по имени я сейчас и не вспомню, но у всех были клички, и они в памяти остались. Был, например, Пупсик, маленького роста парень. Сестру его с раскосыми глазами звали Зенка (и никто Нинкой её не называл!). Рыжего парня звали Пожар. Ещё был Купол – голова очень большая была. С Колькой я дружил, у него была кличка Страус, за длинные ноги. Спросят: «Куда пошёл?» – «К Страусу».

А у меня кличка была Шпион, потому что я был очень молчаливый и тихий.

Улица Воробьёва круто спускается к Свияге. Там был деревянный мост, мы там купались. Трусы в камыши спрячешь или в песок зароешь и голый купаешься. А не спрячешь – украдут, потом до дому не дойдёшь. (А ходили всё лето в одних трусах).

Народу тогда было мало. Свияга, а на том берегу – до самого горизонта – сплошные огороды. На обед мы не ходили, да дома и есть нечего было. На огороды проберёшься, морковки надерёшь, в Свияге помоешь – и ешь.

На руках и ногах были цыпки, сейчас этого слова вообще в обиходе нет, а для нас это было обычное дело.

Стригли нас в парикмахерских, там были ручные машинки, по-моему, немецкие. Стригли, конечно, коротко.

Со спиртзавода спускали в Свиягу по канаве отработанную горячую воду, мы очень любили там купаться. Интересно было наблюдать, как на спиртзавод на коровах (сзади бочка) люди ездили за бардой. Бардой кормили скотину.

Самые почётные люди на нашей улице – это были шофёры. Их было очень мало. Познакомиться с шофёром была большая удача. Потому что шофёр привезёт дрова. Дрова были на вес золота. Уже с лета начинали собирать щепки, чтобы было чем обогреваться зимой.

Ужасное было время. Мы несколько раз всей семьёй угорали чуть не до смерти. Потому что надо было сохранить тепло, трубу старались закрыть пораньше. На нашей улице были случаи – погибали целыми семьями.

За водой ходили далеко к колонке.

Когда по улице Воробьёва проезжала машина, мы все выбегали на дорогу – смотреть. Настолько это было редким событием. В основном, это были грузовики-полуторки, а то ещё и не бензиновые, а газогенераторные – мы их называли «самоварами». Едет грузовик, а возле кабины – как самовар – такая печка. В неё подбрасывали деревянные чурки, они горели, и машина ехала.

И вдруг пронеслось по городу – вот там-то стоит американский «Студебеккер». Побежали и в самом деле – стоит эта машина. (Какая машина! Как она оказалась в Ульяновске?). Потом вышел из дома гордый шофёр, сел и поехал.

Потом по городу разошёлся слух, что водителю «Студебеккера» полагается кожаное пальто, кожаные перчатки и кожаная фуражка. И якобы шофёрам этого ничего не давали, а эту форму носили первые секретари обкома. (Смеётся).

Каждый от нужды спасался по-своему. Кто валенки валял где-нибудь в сарае. (Все ходили в валенках, в школу тоже, и никакой второй обуви). Когда покупали новые валенки, их не протаптывали, а сразу несли к какому-то мастеру, чтобы он пришил подмётки. Подшитые валенки дольше служили.

У некоторых девчонок были белые валенки. Это было что-то… А если у кого-то появлялись бурки – это считалось верхом шика и благополучия.

Лучше всех жили закройщики и портные. Они всё время были с работой. В магазинах было пусто, кто побогаче, мог что-то купить в комиссионке в Столбах. (В других магазинах там в войну и сразу после практически ничего не было).

Когда я пришёл работать на радио, мне нужна была хотя бы белая рубашка. И ты представляешь, Ген, белую рубашку нельзя было найти. Сестра уже тогда работала в ателье и её подруги, которые часто у нас бывали, сообща, в свободное время, сшили мне рубашку из парашютного шёлка.

В Столбах выбрасывали иногда костюмы, стояли большие очереди. Причём, размеры не выбирали, брали, кому какой достанется. Первый костюм я купил, когда в Столбы привезли целую партию одинаковых – зелёного цвета, из материала, которым в радиоприёмниках обтягивали динамик.

Тогда как раз нас пригласили на семинар дикторов в Казань, со Всесоюзного радио приехала диктор Кайгородова. И она очень удивилась, что мы – со всего Поволжья – приехали в зелёных костюмах. Не знаю уж, где эти костюмы шили – тогда никаких бирок не было…

А в войну портные, в основном, занимались перелицовкой (в то время это было «в моде»), подкрашивали и продавали.

Я спасался тем, что ко мне хорошо относилась заведующая детским садом. Периодически я относил сумку, набитую продуктами, на улицу Пищевиков (сейчас Гагарина). Там был двухэтажный дом, наверху жила заведующая детским садом, а внизу – её сестра. (Мне этот дом казался замком).

И вот мне доверяли такое дело. Я брал сумку с продуктами, шёл туда, звонил в звонок, у меня сумку принимали, и сестра заведующей давала мне три рубля. (Я их сразу отдавал матери).

Надо сказать, что все мои друзья потом пересидели в тюрьмах – с детства научились лазать по садам, а дальше – больше.

Наша мать очень нас в этом смысле берегла – чтобы мы не попали в такую компанию.

Помню, были американские продукты. Яичный порошок, из него делали омлет, правда, совершенно безвкусный, как и все американские продукты (про них и сейчас то же самое говорят). Ребята не любили американское сливочное масло, оно было очень солёное, видимо, боялись, что в дороге оно может испортиться.

Когда мать уходила в отпуск, мы ужасно голодали. Набирали в овраге крапивы и её варили.

Потом мать не смогла платить за квартиру, мы съехали с улицы Воробьёва и одно время жили прямо в детском саду. Крошечная была комнатушка, там я спал на столе.

Мало того, что у матери была крошечная зарплата, так её ещё отбирали, заставляли подписываться на заём. Этих облигаций был целый чемодан, так их потом и выбросили…

Детский сад нас спас. Если бы не он, мы бы не сохранились. А я бы, наверное, стал вором и бандитом. Потому что надо же было что-то есть…

Один только среди моих друзей был отличник, он после школы поступил в геологоразведочный (о, это тогда было что-то невероятное!). Но тоже жизнь сложилась трудно: где-то в экспедиции подхватил малярию, очень страдал. Вернулся в Ульяновск практически инвалидом, сильно растолстел и уже не работал. А мальчишка был очень, очень способный.

Вообще могу сказать, что мать растила нас без всякого воспитания. Оставалась простой крестьянкой, работала с утра до вечера, делала всё, чтобы мы физически выжили. Ни о какой духовной жизни речь, конечно, не шла. А уж когда я пошёл в школу, она тем более не вмешивалась – образования у неё практически никакого не было.

***

Полностью воспоминания Бориса Трутнева можно почитать по ссылкам:

Борис Трутнев 1935 г.р. Воспоминания о жизни в Ульяновске до войны, во время и после. Часть 1

Борис Трутнев 1935 г.р. Воспоминания о жизни в Ульяновске до войны, во время и после. Часть 2

Борис Трутнев 1935 г.р. Воспоминания о жизни в Ульяновске до войны, во время и после. Часть 3

***

Источник: Антология жизни. Геннадий Дёмочкин "Девчонки и мальчишки" Семеро из детей войны. Ульяновск, 2016 г.

Геннадий Демочкин "Девчонки и мальчишки". К читателю

***

Борис Васильевич Трутнев. Всю жизнь отдал Ульяновскому областному радио, где с 1960 по 1995 годы работал диктором. Награждён медалями «За трудовую доблесть», медалью к 100-летию Ленина и «Ветеран труда». Вместе с супругой Ольгой Андреевной воспитали двоих дочерей, имеют троих внуков.

 

   Генеральный спонсор 

 

 

 

   Сбербанк выступил генеральным спонсором проекта в честь 75-летия Победы в Великой Отечественной войне на сайте "Годы и люди". Цель этого проекта – сохранить память о далеких событиях в воспоминаниях живых свидетелей военных и послевоенных лет; вспомнить с благодарностью тех людей, на чьи плечи легли тяготы тяжелейшего труда, тех, кто ценою своей жизни принёс мир, тех, кто приближал Победу не только с оружием в руках: о наших самоотверженных соотечественниках и земляках.

Поделиться в социальных сетях

«Годы и люди» - уникальный исторический проект, повествующий о событиях родины Ленина, через документы, публикации, фото и видео хронику и воспоминания очевидцев. Проект реализуется при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

© 2020. "Годы и люди", годы-и-люди.рф, 18+
Учредитель: ООО "СИБ". Главный редактор: Биджанов К.В.
Свидетельство СМИ "Эл № ФС77-75355" от 01.04.2019 г. выдано Роскомнадзором.
432011, г. Ульяновск, ул. Радищева, дом 90, офис 1
+7 (8422) 41-03-85, телефон рекламной службы: +7 (9372) 762-909, mail@73online.ru