-Папа умер в 1969 году и вскоре его коллеги по шахматным делам и ученики учредили ежегодный турнир его имени (причем, не областной, а поволжский). Меня до прошлого года в качестве «живого экспоната» приглашали на открытие этого турнира.

В последний раз ко мне подошел старенький мужчина и представился: «Я – Женя Прожогин». Я говорю: «Господи, сын Катерины Михайловны Радонежской!» - «Да! Я же у вашего папы в кружке был».

Я понимаю так, что притягательность папиного шахматного кружка была не только в шахматах. Дело, видимо, было в папе. Он очень много ребятам рассказывал по истории, стихи читал наизусть – память была совершенно превосходная.

Папе было уже много лет, он уже не играл, он только судил. И вот он ездил в Подмосковье на очередные шахматные соревнования. В купе ему попалась женщина, которая читала ему неизвестные тогда стихи Пастернака (из «Доктора Живаго»). Он попросил женщину: «Напишите мне их». Она: «Не могу, запрещенные». – «Ну хотя бы прочитайте еще раз». Она ему читает. А дальше он ей выдает эти же стихи – запомнил с двух раз. Тогда она взяла и написала. А что делать, если он все равно их запомнил?!

Когда-то, достаточно рано, папу отлучили от школы, от его любимых уроков истории. И эту свою жажду общения с ребятами, желание делиться своими обширными знаниями он осуществлял в рамках шахматного кружка. А учителем, я думаю, он был очень хорошим. Его уроки были похожи на нынешние передачи Эдварда Радзинского: умением рассказывать так, как будто он сам был свидетелем.

Записано 5.10.2009 г.