1965
XVII век
XVIII век
XIX век
XX век
XXI век
До основания Симбирска
1648 1649 1650 1651 1652 1653 1654 1655 1656 1657 1658 1659 1660 1661 1662 1663 1664 1665 1666 1667 1668 1669 1670 1671 1672 1673 1674 1675 1676 1677 1678 1679 1680 1681 1682 1683 1684 1685 1686 1687 1688 1689 1690 1691 1692 1693 1694 1695 1696 1697 1698 1699 1700 1701 1702 1703 1704 1705 1706 1707 1708 1709 1710 1711 1712 1713 1714 1715 1716 1717 1718 1719 1720 1721 1722 1723 1724 1725 1726 1727 1728 1729 1730 1731 1732 1733 1734 1735 1736 1737 1738 1739 1740 1741 1742 1743 1744 1745 1746 1747 1748 1749 1750 1751 1752 1753 1754 1755 1756 1757 1758 1759 1760 1761 1762 1763 1764 1765 1766 1767 1768 1769 1770 1771 1772 1773 1774 1775 1776 1777 1778 1779 1780 1781 1782 1783 1784 1785 1786 1787 1788 1789 1790 1791 1792 1793 1794 1795 1796 1797 1798 1799 1800 1801 1802 1803 1804 1805 1806 1807 1808 1809 1810 1811 1812 1813 1814 1815 1816 1817 1818 1819 1820 1821 1822 1823 1824 1825 1826 1827 1828 1829 1830 1831 1832 1833 1834 1835 1836 1837 1838 1839 1840 1841 1842 1843 1844 1845 1846 1847 1848 1849 1850 1851 1852 1853 1854 1855 1856 1857 1858 1859 1860 1861 1862 1863 1864 1865 1866 1867 1868 1869 1870 1871 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878 1879 1880 1881 1882 1883 1884 1885 1886 1887 1888 1889 1890 1891 1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010
О проекте Лента времени Популярное Годы Люди Места Темы Контакты
Лента времени
Герои, 9 Декабря 1965
Герои, 9 Декабря 1975
Герои, 7 Декабря 1648
События, 22 Октября 1922
Места, 7 Декабря 1832
События, 15 Октября 1922
Фото, 1 Мая 1956
Герои, 31 Января 1830
Герои, 18 Октября 1834
Герои, 8 Ноября 1879
Фото, 14 Июля 1899
События, 7 Сентября 1921
События, 7 Сентября 1921
Герои, 21 Ноября 1902
События, 10 Ноября 1918
События, 22 Ноября 1918
События, 13 Ноября 1918
Воспоминания, 15 Мая 1932
Места, 21 Ноября 1648
Герои, 22 Ноября 1960
События, 4 Ноября 1918
Фото, 12 Февраля 1912
Фото, 1 Августа 1934
События, 12 Сентября 1918
События, 19 Января 1922
События, 13 Сентября 1921
Фото, 18 Октября 1891
Воспоминания, 9 Октября 1920
Воспоминания, 11 Февраля 1920
Воспоминания, 15 Января 1920
Фото дня
Ценная находка
Воспоминания, 7 Ноября 1919
«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 3

Продолжаем публикацию фрагментов из большой рукописи воспоминаний Анны Борисовны Сазоновой «Мои переживания в 1916—1924 годах», которую подготовил православный журналист Симбирской епархии Нафанаил Николаев. «Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Родная сестра новомученика святого, правнучка Суворова, родственница Столыпина… Так описывает материалы Нафанаил Николаевич, вступление которого к этой рукописи читайте в материале «Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре».

Все части:

Вступление Нафанаила Николаева

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 1

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 2

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 3

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 4

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 5

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 6 (заключительная)

(публикуем с комментариями Нафанаила Николаева)

«МОЕ МЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ № 3

Помню, день был ясный, теплый, и если бы... если бы не столь многое с ним сопряженное, это часовое марширование, на чистом осеннем воздухе было бы даже приятно. По дороге все попадавшиеся нам граждане с участием смотрели на нас, знакомые украдкой кивали, другие крестились, некоторые подавали нам милостыню; я, помню, принесла на свое новоселье крутое яйцо и кусок черного хлеба. Только тот, кто прошел через подобное положение, поймет, как такие подаяние глубоко трогают,

И первое впечатление от «лагеря» (который с таким сложным чувством тревоги мне пришлось покинуть три месяца спустя) было хорошее.

Нас, женщин, поместили в 2-этажный каменный флигель, раньше занимаемый монашенками, которых почти всех «Совком» более или менее упразднил: старух монашенок поотправляли по их селам, а молодых, еще годных к физическому труду, посылали на разные работы, а главным образом мобилизовали ухаживать за тифозными.

Осенью 1919 г. и зимой 1920 г. все роды тифа, преимущественно же сыпной, свирепствовали по всей России, и мало кто от этой мори выживал, и уж во всяком случае выносил серьезные осложнения в и без того истощенном организме.

Наш лагерь был общий с арестованными мужчинами, помещавшимися в большом монастырском корпусе рядом, в трапезной и в других монастырских покоях, и на прогулках нам было разрешено между собой сноситься и бывать вместе. Все занимаемые нами здания, включая садик-двор, были обнесены высоким проволочным заграждением, у выхода охраняемым часовыми.

Очень утешительно было иметь перед окнами церковь, собор монастырский, где ежедневно совершалось раннее служение и откуда через открытые окна, издали, доносилось до нас пение. Мы сразу стали просить и хлопотать о разрешении посещать службы, хотя бы раз в неделю, и действительно, в первую же субботу всех желавших отпустили, разумеется под конвоем, ко всенощной, а в воскресенье и к обедне.

Какая это была глубокая радость, увы! скоро пресеченная.

Хотя нас вводили в храм до прихода прочих молящихся, ставили отдельно в стороне, и хотя два здоровенные (за службой все время сидевшие) красноармейца тщательно охраняли все подступы к нам, некоторые заключенные (а среди нас было много молодых, как мужчин, так и женщин) не выдержали и «развели контакт» с толпой молящихся: были рукопожатия, стали передаваться и получаться записочки; и из-за неосторожности немногих хождение в церковь было нам всем воспрещено.

Я, впрочем, сама, невольно, нарушила запрет сноситься в церкви с внешним миром: не раз замечала я, что на меня добрым участливым взором поглядывала одна девица, по-видимому гимназистка, лет 15—16, и мы стали издали друг дружке улыбаться.

Раз, при выходе из церкви, она вдруг подошла ко мне, быстро вынула из-за ворота свою цепочку с крестом и, сняв с нее маленький образок, со слезами, целуя меня, сунула мне его в руку. Это было так неожиданно, так трогательно, что я могла лишь горячо обнять ее в ответ и, не сказав ни слова, быстро последовала за выходившими уже из церкви другими арестантками. Эту иконку «Божьей Матери нечаянной радости» я с той минуты никогда не снимаю и верю в ее чудодейственную силу.

Позднее, от заключенной же, узнала я, кто была эта девушка, и как желала бы я, чтобы этой моей милой незнакомке «Наташе» Матерь Божия послала бы великую радость за этот ее любвеобильный порыв.

Время шло, и снова подходила осень и стужа с постоянным симбирским ветром. Хотя и надо бы, чтобы «плоть не пользовала ни мало» и чтобы она не напоминала о себе, все же мне становилось холодновато в моем единственном туалете, в котором я была арестована в теплый весенний день! Тогда мое английское непромокаемое единственное пальто (о котором я упоминала выше) еще не было посажено на подкладку: это сделали мне друзья лишь осенью 1921 г, в Москве. Вещи, так добро посланные мне незадолго до моего ареста Е.Ф.Б., канули со всем остальным моим добром, а вторые и вовсе не дошли до меня, так что я была особенно рада получить от моей племянницы Наты Н. ее пальтецо и пару теплых перчаток, принесенных мне одним солдатом из Арзамаса вместе с блузой (сшитой для меня собственноручно ее матерью) и мешком вкусных черных сухарей. Помню, как я это обновила, когда с остальными заключенными пошла таскать кочаны из подвала и рубить капусту на дворе, и как была рада ощущаемому от них теплу!

Холода этот год наступили рано, на работах зябли ноги. Но верна поговорка: «Голенький ох, а за голеньким Бог».

Вдруг вызывают меня к выходу и... передают мне пару чудных высоких валенок. Я не хотела их брать, думая, что это ошибка, что они предназначены, уж конечно, не мне, но вижу приветливый взор и слышу ласковый голос: «Именно вам, знаем, что без вины сидите», и, сунув эту великолепную обувь мне в руки, мои благодетели скрываются. Я только вслед успела крикнуть: «Скажите хоть, за кого мне Богу молиться» и с горячей благодарностью в душе понесла к себе на койку свою дорогую ношу. Эти валенки я не снимала вплоть до весны, так как, не говоря уже о переезде из Симбирска в Москву в январе, но и первые месяцы в московских тюрьмах было так холодно, что немыслимо было даже спать не обувшись. Я носила их три зимы и в начале четвертой, т.е. в ноябре 1922 г., отбывая за пределы РСФСР, починив их, отдала одному другу, которой они, надеюсь, тоже еще сослужили службу.

Я не раз замечала, что все, что дается от души, бескорыстно, с любовью, всегда как-то особенно с пользой служит ближнему. Пример — мои валенки; и еще раз спасибо давшей их мне рабе Божьей Ксении в Симбирске.

Дни шли однообразные, холодные, темные. Вторая годовщина октябрьской революции шумно и с подчеркиванием праздновалась 7, 8 и 9 ноября в городе, и даже у нас в лагере по этому случаю было в бывшей трапезной с изображениями Святых по стенам назначено торжество: хором заключенных пелся «Интернационал» и были какие-то декламации в присутствии на¬чальства.

Молодежи среди сидевших было много. Из-за долгого заключения все как-то нервничали, тосковали, из себя выходили, и этот дивертисмент был своего рода «выпуском пара» для их взвинченного настроения.

Излишне говорить, как это все, даже в моем углу, действовало на меня. По счастью, моя глухота в тюрьме очень обострилась, так что я многого не слышала, о чем, конечно, не жалею.

Состав заключенных более или менее менялся: по «амнистии 7 ноября» очень многих освободили, численность наша сократилась, и нас из двухэтажного каменного корпуса перевели в маленький деревянный домишко с тремя небольшими комнатками. Это был очень миленький домик в саду с такими низкими окнами, что я могла свободно утром и вечером из садика открывать и закрывать ставни у трех окон нашего помещения.

Я поместилась, как всегда, вплотную у окна (место, которое каждая мне охотно уступала, особенно зимой) с двумя другими арестованными, к слову сказать, как и я, любительницами собак, и мы сообща приютили в нашей каморке двух несчастных песиков. Даже в тюрьме бывали у меня питомцы, получавшие дары от моих трапезей, что приятно разнообразило тюремную жизнь.

Так текла жизнь с ежедневными нашими повинностями: 1) приносом за 1/2 версты из монастырской водокачки многих ведер воды нам на еду и на мытье, 2) чисткой замороженной картошки себе же на обед, 3) тасканием и колкою дров себе на топку, 4) хождением раза два в неделю, под конвоем, на край города в тюремную пекарню за черным хлебом (это была самая любимая моя повинность) и 5) от времени до времени отправкой женщин на работы в город.

Так как мне уже стукнул 5 1 год, я была избавлена от «трудовой повинности», но иногда добровольно ходила для разнообразия на шитье белья красноармейцам, на зашивание им же мешков с соломой в виде матрацев и т.п.

Раз комендант призывает меня, как выбранную лагерным старостой, в контору и велит собрать на утро 15 женщин для чистки одного здания тюрьмы после тифозных, помещавшихся там последний месяц. Приказ был настоятельный и завтра же с 8 часов утра должен был быть приведен в исполнение.

Возвращаюсь в камеры, обхожу их и прошу арестанток собираться. От¬вет: «И не уговаривайте. Вот еще, после паршивцев нечистоты прибирать. И нипочем не пойдем». Я им доказываю, что «положение наше такое, что разбирать не приходится: лучше добровольно согласиться, чем из-под ружья идти». Бывало, что упорствовавших прикладами выгоняли. Артачатся, не соглашаются. Только четыре, и я, конечно, пятая, согласились, остальные же «ни за что». Слава Богу, уговорила, набрала почти всю нужную братию, и вот утром строят нас, и мы отправляемся. Но когда мы вошли в здание, подлежавшее чистке (для немедленного без дезинфекции помещения в него арестованных), я ужаснулась, и мне захотелось извиниться перед заключенными, что я уговаривала их идти на такую, неописуемо грязную и противную работу в таком тяжелом, зараженном воздухе...

Достаточно сказать, что в этом «изоляционном» помещении несколько предыдущих месяцев клались и умирали тифозные, лежа прямо на полу, без матрацев, в лучшем случае на соломе, но и то редко сменявшейся, безо всяких тазов или сосудов, лишенные всякого ухода. Безнадежных, почти умирающих, их сваливали куда попало, и каждую ночь наши арестованные мужчины, в виде трудовой повинности, посылались из лагеря выбирать мертвых и «хоронить» их, т.е. (заключенные мне это не раз рассказывали): взойдут они в такое помещение и поочередно, одного за другим, тянут больных за ноги; ежели заохает — оставляют до завтра, если молчит, вытаскивают вон, бросают одного на другого в розвальни и везут их так за город (выезжало их не менее 10— 12 подвод каждую ночь) и там, опрокинув сани или телегу, груды сваливают в одну общую яму.

И так каждую ночь набиралось по всему городу в этом и двух других подобных госпиталях до 100 и более человек, которых и приходилось им так хоронить. Иногда случалось забрать еще живого, который только под грудой мертвых тел вдруг заохает... Иногда приходилось родных и знакомых опознавать среди этих живых трупов... В этих, почти разлагавшихся, кучах попадались люди со всех концов России, «буржуи» настоящие и бывшие; лежали вповалку и красные и белые, из попавших в плен. Всех сравняла Революция, всех обняла и уравняла Смерть.

Живя подобными переживаниями, влекли мы невеселые дни, но время все же шло вперед, и подкатилось Рождество 1919 г.

На четвертый или на пятый день праздника вдруг по лагерю тревога, и всем нам велят быть по камерам недвижимо: прибыло высшее тюремное начальство из Центра, т.е. из Москвы.

Сидим по своим койкам и ждем.

Уже долетают из соседней комнаты голоса и знакомые отрывочные вопросы: «Как фамилия? За что арестованы? На сколько приговорены?». Я всегда с особенным удовольствием (будто «давай, порадую») на первый вопрос заявляла: «Я? Я — Анна Борисовна Сазонова», и второй вопрос мне уже не ставился, а за этим неминуемо следовал вопрошающий взгляд «высшего» на ближайшее лицо, сопровождавшее начальство, и вопрос: «Са¬зонова? Жена бывшего министра?..» И вслед за тем следовал крутой поворот от меня.

Но на этот раз было й дополнение к установившемуся правилу, как мне рассказывали уже заключенные соседней камеры, начальство из Москвы, знаменитый тов. Попов, проходя мимо них, выговаривал нашему коменданту: «Как это такую видную заложницу», как меня! «держать в провинции», что мне место в «Центре», «на виду у начальства», и, оживленно добавив что-то еще, чего они не расслышали, он со свитою быстро покинул наш дом.

Невесело встречали мы новый 1920 год, каждая молчаливо на своей койке, каждая одиноко со своими мыслями, своими чувствами, своими мечтами и надеждами.

Что-то принесет 1920 год?!

Не думала я тогда, что он принесет мне свободу. И многое, многое передумала я и перечувствовала за эти долгие месяцы, и теперь, в заголовок 1920 года я ставлю: «И познаете Истину, и Истина сделает Вас свободными» (Ев. от Иоанна, гл. VI ст. 45).

1920 ГОД

В восемь часов вечера помощник коменданта пришел мне объявить, чтобы я немедленно «сбиралась», не пояснив, однако же, ни куда, ни на сколько, т.е. как у нас говорилось, не сказав: «с вещами» или «без вещей», что у нас имело условный смысл: «перевод в другое заключение» или попросту «на расстрел».

Я перекрестилась и этим ограничила свои сборы. Кроме меня переводилась еще одна женщина (г-жа М., муж которой только что скончался в тюрьме, а оба сына еще сидели) и 12 мужчин.

В десятом часу, в темный, безлунный вечер, под сильнейшим конвоем с ружьями наготове (видя это, «по воробьям из пушек», — правильно кто-то заметил), погнали нас по безлюдным улицам и по глубокому снегу (накануне была метель, а улицы г. Симбирска расчищались плохо) ускоренным шагом к архиерейскому дому».

(продолжение воспоминаний следует)

Все части:

Вступление Нафанаила Николаева

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 1

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 2

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 3

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 4

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 5

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 6 (заключительная)

Поделиться в социальных сетях

Видеоархив
Тэги
АбушаевыАксаковАкчуриныАлексей ТолстойАлексий СкалаАндреев-БурлакАндреев-БурлакАндрей БлаженныйАнненковАнненковыАрхангельскийАфанасенкоБаратаевыБейсовБекетовыБестужевыБлаговБлаговещенскийБогдановБодинБросманБуничБурмистровБутурлинБызовВалевскийВалерий ФедотовВарейкисВарламовВарюхиныВладыка ПроклВоейковыВольсовГавриил МелекесскийГайГлинкаГоленкоГоличенковГолодяевскаяГольдманГончаровГоринГорькийГорячевГранинГречкинГузенкоГусевДавыдовДекалина ЕкатеринаДмитриевЕгуткинЕрмаковЕрофеевЗагряжскийЗахаревичЗинин А.Зинин В.ЗотовЗуевЗыринИвашевКарамзинКашкадамоваКеренскийКозыринКозыринКолбинКонстантиновКоринфскийКругликовКрыловКурочкинКурочкинКурчатовКустарниковЛазарев Л.ЛезинЛенинЛеонтьеваЛермонтовЛермонтовЛивчакЛимасовЛюбищевМалафеевМартыновМатросовМедведевМельниковМетальниковМинаевМирошниковМихаил ИвановМорозовМотовиловН.И. НикитинаНазаровНаримановНеверовНевоструевНемцевНецветаевНикитин В.Никитина Е.И.Николай КуклевНовопольцевОблезинОгаревОдоевскиеОзнобишинОрловы-ДавыдовыОсипов Ю.Отец АгафангелПаустовскийПерси-ФренчПластовПолбинПоливановПолянсковПугачевПузыревскийПушкинРадищевРадонежскийРадыльчукРазинРозановРозовСадовниковСафронов В.СахаровСеменовСерафим СаровскийСергей НеутолимовСеровСклярукСкочиловСоколов А.СтолыпинСусловСытинТельновТимофеевТимофееваТихоновТрофимовТургеневТюленевУльянов И.Н.УргалкинУстюжаниновУхтомскиеФедоровичеваФеофанФилатовФокина АнастасияХитровоХрабсковЧижиковЧириковШабалкинШадринаШамановШартановШейпакШирмановШодэШоринЯзыковЯковлевЯстребовЯшин
АвиастарАкшуатАрхивыАэропортыБелое озероБелый ЯрБиблиотекиБольницыВенецВерхняя террасаВешкаймский районВинновская рощаВладимирский садВокзалыВолгаГостиницыДимитровградДК ГубернаторскийДом ГончароваДом, где родился ЛенинДом-музей ЛенинаЖадовская пустыньЗаводыКарсунКартыКиндяковкаКладбищаКраеведческий музейЛенинские местаЛенинский мемориалМайнский районМостыМоторный заводМузеиМузей-заповедник «Родина В.И. Ленина»Нижняя террасаНовоульяновскНовоульяновскНовый городПальцинский островПамятникиПарк Дружбы народовПарк ПобедыПарки и скверыПатронный заводПескиПриборостроительный заводПрислонихаРечной портСвиягаСенгилейСимбиркаСквер ГончароваСквер КарамзинаСтадионыСураСурскоеТургеневоТЭЦУАЗУЗТСУИ ГАУлГАУУлГПУУлГТУУлГУУльяновский механический заводУльяновский механический заводУндорыУниверситетыУсадьбыХудожественный музейЦерквиЦУМЧуфаровоШаховскоеЯзыково
АвиацияАгитацияАнекдотыАрхеологияАрхитектураБлагоустройствоБытВиды СимбирскаВизитыВОВВодохранилище/дамба/мостыВойныВолгаВоспоминания очевидцевГоворят очевидцыГолодГостиницыГубернаторыДемографияДеревняДетствоДефицитЖКХЗабастовкиЗасечная чертаЗдоровьеКартыКиноКомсомолКосмосКультураМедицинаМитинги и демонстрацииМодаНазвания улицНаукаНИИАРОборонаОбразованиеОбщепитОползниОснование СимбирскаПереименованияПерестройкаПионерыПожарыПолитикаПраздникиПрирода и экологияПроисшествияПромышленностьПутешествия и отдыхРеволюцияРелигияРепрессииСельское хозяйствоСимбирск-Ульяновск в рисунках и живописиСМИСнос зданийСоветская архитектураСпортСпортСтарожилыСтарые фотоСтатистикаСтроительствоСтроительство водохранилищаСтроительство ленинской мемориальной зоныТеатрТорговляТранспортУльяновск в фильмахФольклорЦелинаЦенычугунка

«Годы и люди» - уникальный исторический проект, повествующий о событиях родины Ленина, через документы, публикации, фото и видео хронику и воспоминания очевидцев. Проект реализуется при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

© 2022. "Годы и люди", годы-и-люди.рф, 18+
Учредитель: ООО "СИБ". Главный редактор: Раевский Д.И.
Свидетельство СМИ "Эл № ФС77-75355" от 01.04.2019 г. выдано Роскомнадзором.
432011, г. Ульяновск, ул. Радищева, дом 90, офис 1
+7 (8422) 41-03-85, телефон рекламной службы: +7 (9372) 762-909, mail@73online.ru