1965
XVII век
XVIII век
XIX век
XX век
XXI век
До основания Симбирска
1648 1649 1650 1651 1652 1653 1654 1655 1656 1657 1658 1659 1660 1661 1662 1663 1664 1665 1666 1667 1668 1669 1670 1671 1672 1673 1674 1675 1676 1677 1678 1679 1680 1681 1682 1683 1684 1685 1686 1687 1688 1689 1690 1691 1692 1693 1694 1695 1696 1697 1698 1699 1700 1701 1702 1703 1704 1705 1706 1707 1708 1709 1710 1711 1712 1713 1714 1715 1716 1717 1718 1719 1720 1721 1722 1723 1724 1725 1726 1727 1728 1729 1730 1731 1732 1733 1734 1735 1736 1737 1738 1739 1740 1741 1742 1743 1744 1745 1746 1747 1748 1749 1750 1751 1752 1753 1754 1755 1756 1757 1758 1759 1760 1761 1762 1763 1764 1765 1766 1767 1768 1769 1770 1771 1772 1773 1774 1775 1776 1777 1778 1779 1780 1781 1782 1783 1784 1785 1786 1787 1788 1789 1790 1791 1792 1793 1794 1795 1796 1797 1798 1799 1800 1801 1802 1803 1804 1805 1806 1807 1808 1809 1810 1811 1812 1813 1814 1815 1816 1817 1818 1819 1820 1821 1822 1823 1824 1825 1826 1827 1828 1829 1830 1831 1832 1833 1834 1835 1836 1837 1838 1839 1840 1841 1842 1843 1844 1845 1846 1847 1848 1849 1850 1851 1852 1853 1854 1855 1856 1857 1858 1859 1860 1861 1862 1863 1864 1865 1866 1867 1868 1869 1870 1871 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878 1879 1880 1881 1882 1883 1884 1885 1886 1887 1888 1889 1890 1891 1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010
О проекте Лента времени Популярное Годы Люди Места Темы Контакты
Лента времени
Герои, 9 Декабря 1965
Герои, 9 Декабря 1975
Герои, 7 Декабря 1648
События, 22 Октября 1922
Места, 7 Декабря 1832
События, 15 Октября 1922
Фото, 1 Мая 1956
Герои, 31 Января 1830
Герои, 18 Октября 1834
Герои, 8 Ноября 1879
Фото, 14 Июля 1899
События, 7 Сентября 1921
События, 7 Сентября 1921
Герои, 21 Ноября 1902
События, 10 Ноября 1918
События, 22 Ноября 1918
События, 13 Ноября 1918
Воспоминания, 15 Мая 1932
Места, 21 Ноября 1648
Герои, 22 Ноября 1960
События, 4 Ноября 1918
Фото, 12 Февраля 1912
Фото, 1 Августа 1934
События, 12 Сентября 1918
События, 19 Января 1922
События, 13 Сентября 1921
Фото, 18 Октября 1891
Воспоминания, 9 Октября 1920
Воспоминания, 11 Февраля 1920
Воспоминания, 15 Января 1920
Фото дня
Ценная находка
Воспоминания, 15 Января 1920
«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 4

Продолжаем публикацию фрагментов из большой рукописи воспоминаний Анны Борисовны Сазоновой «Мои переживания в 1916—1924 годах», которую подготовил православный журналист Симбирской епархии Нафанаил Николаев. «Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Родная сестра новомученика святого, правнучка Суворова, родственница Столыпина… Так описывает материалы Нафанаил Николаевич, вступление которого к этой рукописи читайте в материале «Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре».

Все части:

 

Все части:

Вступление Нафанаила Николаева

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 1

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 2

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 3

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 4

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 5

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 6 (заключительная)

(публикуем с комментариями Нафанаила Николаева)

«МОЕ МЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ № 4

Пока мы, по пути туда, шагали в этой таинственной обстановке, ко мне поминутно подходили то один, то другой из моих спутников с сообщением, что он слышал, что из нас четырнадцати ведомых жертв, 12 предназначены к расстрелу, и каждый поочередно спрашивал мое мнение, кто именно обреченный? Я знала это, конечно, столь же мало, сколь они сами, и могла лишь отрезвить их сообщением, что «двух смертей не бывать, а одной не миновать», но что возможно, что это лишь намеренное запугивание и что они все много бы выиграли, если бы так не трусили. Мои ответы, понятно, их мало удовлетворяли, но я могла сама говорить лишь то, что думала.

Доведя до места, нас сдали под расписки дежурным по караулу и перед нами в полумраке открылась тяжелая железная дверь.

Оказалось, что бывшие архиерейские кладовые в подвальном этаже были приспособлены под тюрьмы Губчека.

Нас впихнули в вонючую, уже битком набитую камеру, где на нарах вдоль и поперек сидели и лежали вперемежку мужчины и женщины. Было так тесно, душно, темно («кладовые», предназначенные много на 10—12 заключенных, содержали уже граждан и гражданок 25—26), что нас всех даже втиснуть не смогли и впустили лишь нас двух женщин, а мужчин отвели куда-то еще.

Я как вошла, так первые минуты стояла недвижимо, пока глаз не привык к полумраку и я не разобрала, что рядом со мною кто-то на нарах потеснился и уступил мне «на ночлег» квадратик в пол-аршина.

Я не замедлила этим воспользоваться и села. Но ни прислониться, ни облокотиться не было никакой возможности, да и не к чему было прислониться, и мне невольно вспомнилось, как моя гувернантка-немка, поступившая ко мне, когда мне было около 13 лет, мне говорила: «gerade sitzen»*... (сядьте прямо – прим. «Годы и люди») Тут я действительно могла в продолжение многих часов доказать прямоту своего сидения. На рассвете я все же не выдержала и стала клевать носом; моя голова и, вероятно, я вся стала куда-то опускаться, и задремала, почив неизвестно на ком и на чем...

Вдруг я была разбужена сильным ударом кованого каблука в лицо; вероятно, одному из моих соседей вздумалось потянуться во сне... Мне этот удар причинил сильную боль, и еще долго спустя переливался у меня цветами радуги огромный синяк на лбу и виске. Утром нам дали кипятку и 1/2 фун. черного хлеба; позднее, впрочем, принесли еще пшенную кашу.

И здесь, как и повсюду, нашлись добрые люди.

От тесноты, и особенно от крайне тяжелого воздуха, я чувствовала себя плохо и продолжала молча сидеть на своем краешке нар. Прошел день, и прошла вторая ночь без перемен: никто нас не вызывал и расстреляны мы еще не были. И на том спасибо.

Под утро вторых суток мне все же, как я ни крепилась, сделалось дурно, и тут снова произошло нечто неожиданное, будто снова показался милостивый перст Божий.

На нарах против меня, с добрым и утомленным лицом, сидел тоже заключенный, один молодой петроградский рабочий, арестованный за принадлежность к партии Соц. Рев., изредка участливо на меня посматривавший. Как рабочий он, в РСФСР, говорил громко и беззастенчиво, и к нему все прислушивались. Хотя я совсем не разговаривала с ним, он увидал, что мне нехорошо, вдруг кликнул караульного и попросил вызвать начальника, и когда тот явился, потребовал, чтобы меня выпускали на воздух и разрешили ежедневные прогулки. К моему великому удивлению, немедленно, приставив ко мне стражу, меня вывели на двор на чистый морозный воздух. Я сразу ожила. Но милость Божия продолжалась... На следующий день, не успели меня снова выпустить на прогулку, как я увидала шедшую ко входу в наше здание одну коммунистку, сидевшую некоторое время со мною в тюрьме. Он знала меня и мое плохое здоровье, помнила, что я до конца гражданской войны была переведена в лагерь, и очень удивилась, увидав меня снова в объятиях ЧК.

Она сейчас же пошла к коменданту и заявила ему о желательности перевода меня снова в концентрационный лагерь, где мы, конечно, пользовались сравнительно большей свободой.

После некоторых переговоров меня, действительно, в тот же вечер, а со мною и других моих товарищей повели обратно в монастырь, и после трехсуточного «intermezzo» водворили снова на уже насиженные местечки. В лагере все радостно встретили нас, да и нам всем было приятно туда вернуться; там были все уверены, что меня и некоторых других из нас давно расстреляли. Посматривали только все на мое многоцветное лицо — следствие удара каблуком сонным соседом на нарах.

Вскоре по возвращении моем в лагерь из Губчека захворал тифом наш фельдшер, а два дня спустя и доктор объявил мне, что у него температура 39° и что, вероятно, заболевает и он, и в эти дни не будет в состоянии к нам приходить, и «больных передает мне». Я и до того делала ежедневные перевязки двум монашенкам, у которых как осложнение после сыпняка были болезненные язвы за ушами, и я охотно приняла на себя наблюдение и за этими больными. За работой время проходит скорее.

На беду тут же и обе мои сожительницы по камере занемогли, и вспоминается мне, как по ночам, убирая за ними, приходилось мне иногда по 5—7 раз в ночь спускаться в морозы на двор: ни канализации, ни водопроводов у нас не было никаких...

В это самое время, что я была в пылу санитарной работы, меня 15 января (1920 г.) под вечер вызывает комендант и ошеломляет известием, чтобы я была наготове, «так как не сегодня-завтра я перевожусь в Москву» Я была совсем пришиблена этим известием. Я чувствовала себя плохо — оказалось, я тогда уже сама заболевала тифом, — к тому же я прижилась в лагере и чуяла все перемены к худшему, ожидавшие меня в «Центре». Комендант ощутил потребность меня подбодрить и таинственно сообщил мне чистый вымысел (уже тогда показавшийся мне небылицей), но, вероятно, переданный ему из Москвы, будто «на Черном море был английский десант», с которым «высадился и бывший министр Сазонов... Он был опознан и немедленно арестован»...

Я так приучила себя, что бы я ни слышала, оставаться всегда вполне невозмутимою, что и при этой сенсации я бровью не повела и спросила только: «Что же, вы нам устроите свидание?» — «Конечно, и в ту же минуту вы будете освобождены и отпущены на волю».

Я повернулась и пошла собирать свои немногие пожитки.

На следующее утро я покинула лагерь, провожаемая издали всеми моими сожительницами по заключению; мы сжились, и жаль нам было расставаться. На дорогу они дали мне каравай черного хлеба и даже несколько белых булочек. По пути на вокзал одна добрая душа попросила знакомых своих довезти меня с моим конвоиром на лошади, за что я им и ей была признательна, т.к. еле волочила ноги.

Никогда не забуду я щемящее чувство при входе моем в вагон, арестантский вагон ГУ класса, стоявший, охраняемый часовыми, на запасном пути, далеко от станции, не только с решетками на окнах, но и из 8 окон которого 5 были наглухо заколочены черными досками, в которых лишь вверху был проделан маленький квадратик с добавочной решеткой».

МОЕ МЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ № 5

«Я была приведена последнею, и выпавшее мне место было, конечно, у «черного» окна, да еще около известного места, которое в течение девятнадцати суток, что длился мой переезд из Симбирска в Москву, сыграло не меньшую роль в неприятности и неудобстве моего путешествия.

Когда я со своим узлом уселась на узкую скамью и не могла даже протянуть ноги, т.к. напротив уже сидел арестант с болезненным видом, тоже оказавшийся тифозным, один из конвоиров мне участливо шепнул: «Вагон это плохой, тесный; жаль, что не столыпинский». Я невольно поинтересовалась: «Какие же были «столыпинские вагоны» и чем они лучше?», на что он сказал: «А как же. В столыпинских вагонах банкетки были длинные и арестанты на них могли вытянуться и лежать».

О, ирония судьбы! Не думал мой дорогой покойный зять, утверждая тип арестантских вагонов «поудобнее», что они могли бы стать предметом вожделения и недосягаемою мечтою для меня...

Выехав 16 января, только 3 февраля в ночь докатились мы до Москвы.

За все эти, без малого, три недели нашего пути нам всего один-единственный раз дали теплый обед с 1/2 ф. хлеба, и то, спасибо, начальник конвоя об этом накануне телеграфировал на какую-то станцию, где была какая-то рабочая артель и кухня (всякие железнодорожные буфеты давным-давно прекратили свое существование); в остальное же время, и то неисправно, нам выдавался лишь хлеб утром и стакан кипятку, один, редко два раза в день.

Так как никакой приправы к этой горячей воде не было, я на второе утро предпочла употребить воду на хотя бы легкое мытье лица и рук: более двух суток я ведь в каком бы то ни было мытье повинна не была. Первое утро «омовение» сошло благополучно, и я уже предвкушала это скромное удовольствие и на следующий день, как вдруг двое арестантов, видя, что я кипяток лью себе на руки, с порицанием воскликнули: «Нам на питье не хватает, а она себе лицо да руки моет».

Я пожалела, что этим вызвала их неудовольствие, извинилась и более ни разу «зря» воду на руки не лила. Один из наших стражников, присутствовавший при этой сцене, по-видимому сжалился надо мной и стал мне изредка приносить в моей медной кастрюлечке снегу, которым, когда он растаивал, я и «мылась», не вызывая более ничьей зависти.

Атмосфера нашего вагона была зараженная и во всех отношениях гнетущая. Я уже упомянула о моем близком соседстве с WC. Извиняюсь за некоторые подробности, которые лучше всяких повествований охарактеризуют санитарию и комфорт нашего передвижения.

Переполнение нашей движущейся тюрьмы особенно ощущалось в редко пустовавшем пространстве рядом со мною, которое уже с первых дней перестало отвечать требованиям и поневоле заставляло заключенных распространять все ближе ко мне район своей «деятельности». Пока стояли сильные морозы, положение, как оно ужасно ни было, было еще терпимо, но оно действительно стало невыносимым при вдруг наступившей оттепели, когда все принялось оттаивать, мякнуть, благоухать и течь мне прямо в ноги. Боясь замочить и запачкать свои валенки, я села на корточки на своей скамье, что на таком узком пространстве было неудобно и даже мучительно.

Я вообще, принципиально, никогда ни на что не жаловалась, видя на других полную бесполезность этого, и может быть, именно своей пассивностью привлекала на себя более внимания, чем другие своим непроизводительным ропотом. Тут-то сам конвоир-начальник подошел ко мне и предложил мне выйти на воздух, «пока вагон не приберут», причем должна отдать ему справедливость — он первый с лопатой принялся за это грязнейшее дело.

В Москву мы прибыли вечером.

По выходе из вагона меня от недомогания шатало; я даже не была в силах сама тащить свой узел, и мне было разрешено нанять салазки; тут я впервые услыхала требование платить за труд «натурой» и мальчишка запросил 4 ф. хлеба или на деньги 600 р., чтобы довезти мой узел на Большую Лубянку в ВЧК.

Надзор за мною в Москве резко изменился и стал крайне строгим: мне было запрещено не только с кем бы то ни было разговаривать, но было даже предложено не оборачиваться, не глядеть по сторонам, а идти прямо перед собой (а я от слабости все валилась на сторону) между двумя хранителями-конвоирами. Таким образом, под бдительным оком моих спутников я была в 1-м часу ночи приведена в небезызвестное ВЧК».

(продолжение воспоминаний следует)

Все части:

Вступление Нафанаила Николаева

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 1

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 2

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 3

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 4

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 5

«Пленница Симбирского-Ульяновского концлагеря, созданного большевиками-ленинцами в Симбирском Спасском женском монастыре». Часть 6 (заключительная)

 

Поделиться в социальных сетях

Видеоархив
Тэги
АбушаевыАксаковАкчуриныАлексей ТолстойАлексий СкалаАндреев-БурлакАндреев-БурлакАндрей БлаженныйАнненковАнненковыАрхангельскийАфанасенкоБаратаевыБейсовБекетовыБестужевыБлаговБлаговещенскийБогдановБодинБросманБуничБурмистровБутурлинБызовВалевскийВалерий ФедотовВарейкисВарламовВарюхиныВладыка ПроклВоейковыВольсовГавриил МелекесскийГайГлинкаГоленкоГоличенковГолодяевскаяГольдманГончаровГоринГорькийГорячевГранинГречкинГузенкоГусевДавыдовДекалина ЕкатеринаДмитриевЕгуткинЕрмаковЕрофеевЗагряжскийЗахаревичЗинин А.Зинин В.ЗотовЗуевЗыринИвашевКарамзинКашкадамоваКеренскийКозыринКозыринКолбинКонстантиновКоринфскийКругликовКрыловКурочкинКурочкинКурчатовКустарниковЛазарев Л.ЛезинЛенинЛеонтьеваЛермонтовЛермонтовЛивчакЛимасовЛюбищевМалафеевМартыновМатросовМедведевМельниковМетальниковМинаевМирошниковМихаил ИвановМорозовМотовиловН.И. НикитинаНазаровНаримановНеверовНевоструевНемцевНецветаевНикитин В.Никитина Е.И.Николай КуклевНовопольцевОблезинОгаревОдоевскиеОзнобишинОрловы-ДавыдовыОсипов Ю.Отец АгафангелПаустовскийПерси-ФренчПластовПолбинПоливановПолянсковПугачевПузыревскийПушкинРадищевРадонежскийРадыльчукРазинРозановРозовСадовниковСафронов В.СахаровСеменовСерафим СаровскийСергей НеутолимовСеровСклярукСкочиловСоколов А.СтолыпинСусловСытинТельновТимофеевТимофееваТихоновТрофимовТургеневТюленевУльянов И.Н.УргалкинУстюжаниновУхтомскиеФедоровичеваФеофанФилатовФокина АнастасияХитровоХрабсковЧижиковЧириковШабалкинШадринаШамановШартановШейпакШирмановШодэШоринЯзыковЯковлевЯстребовЯшин
АвиастарАкшуатАрхивыАэропортыБелое озероБелый ЯрБиблиотекиБольницыВенецВерхняя террасаВешкаймский районВинновская рощаВладимирский садВокзалыВолгаГостиницыДимитровградДК ГубернаторскийДом ГончароваДом, где родился ЛенинДом-музей ЛенинаЖадовская пустыньЗаводыКарсунКартыКиндяковкаКладбищаКраеведческий музейЛенинские местаЛенинский мемориалМайнский районМостыМоторный заводМузеиМузей-заповедник «Родина В.И. Ленина»Нижняя террасаНовоульяновскНовоульяновскНовый городПальцинский островПамятникиПарк Дружбы народовПарк ПобедыПарки и скверыПатронный заводПескиПриборостроительный заводПрислонихаРечной портСвиягаСенгилейСимбиркаСквер ГончароваСквер КарамзинаСтадионыСураСурскоеТургеневоТЭЦУАЗУЗТСУИ ГАУлГАУУлГПУУлГТУУлГУУльяновский механический заводУльяновский механический заводУндорыУниверситетыУсадьбыХудожественный музейЦерквиЦУМЧуфаровоШаховскоеЯзыково
АвиацияАгитацияАнекдотыАрхеологияАрхитектураБлагоустройствоБытВиды СимбирскаВизитыВОВВодохранилище/дамба/мостыВойныВолгаВоспоминания очевидцевГоворят очевидцыГолодГостиницыГубернаторыДемографияДеревняДетствоДефицитЖКХЗабастовкиЗасечная чертаЗдоровьеКартыКиноКомсомолКосмосКультураМедицинаМитинги и демонстрацииМодаНазвания улицНаукаНИИАРОборонаОбразованиеОбщепитОползниОснование СимбирскаПереименованияПерестройкаПионерыПожарыПолитикаПраздникиПрирода и экологияПроисшествияПромышленностьПутешествия и отдыхРеволюцияРелигияРепрессииСельское хозяйствоСимбирск-Ульяновск в рисунках и живописиСМИСнос зданийСоветская архитектураСпортСпортСтарожилыСтарые фотоСтатистикаСтроительствоСтроительство водохранилищаСтроительство ленинской мемориальной зоныТеатрТорговляТранспортУльяновск в фильмахФольклорЦелинаЦенычугунка

«Годы и люди» - уникальный исторический проект, повествующий о событиях родины Ленина, через документы, публикации, фото и видео хронику и воспоминания очевидцев. Проект реализуется при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

© 2022. "Годы и люди", годы-и-люди.рф, 18+
Учредитель: ООО "СИБ". Главный редактор: Раевский Д.И.
Свидетельство СМИ "Эл № ФС77-75355" от 01.04.2019 г. выдано Роскомнадзором.
432011, г. Ульяновск, ул. Радищева, дом 90, офис 1
+7 (8422) 41-03-85, телефон рекламной службы: +7 (9372) 762-909, mail@73online.ru