1965
XVII век
XVIII век
XIX век
XX век
XXI век
До основания Симбирска
1648 1649 1650 1651 1652 1653 1654 1655 1656 1657 1658 1659 1660 1661 1662 1663 1664 1665 1666 1667 1668 1669 1670 1671 1672 1673 1674 1675 1676 1677 1678 1679 1680 1681 1682 1683 1684 1685 1686 1687 1688 1689 1690 1691 1692 1693 1694 1695 1696 1697 1698 1699 1700 1701 1702 1703 1704 1705 1706 1707 1708 1709 1710 1711 1712 1713 1714 1715 1716 1717 1718 1719 1720 1721 1722 1723 1724 1725 1726 1727 1728 1729 1730 1731 1732 1733 1734 1735 1736 1737 1738 1739 1740 1741 1742 1743 1744 1745 1746 1747 1748 1749 1750 1751 1752 1753 1754 1755 1756 1757 1758 1759 1760 1761 1762 1763 1764 1765 1766 1767 1768 1769 1770 1771 1772 1773 1774 1775 1776 1777 1778 1779 1780 1781 1782 1783 1784 1785 1786 1787 1788 1789 1790 1791 1792 1793 1794 1795 1796 1797 1798 1799 1800 1801 1802 1803 1804 1805 1806 1807 1808 1809 1810 1811 1812 1813 1814 1815 1816 1817 1818 1819 1820 1821 1822 1823 1824 1825 1826 1827 1828 1829 1830 1831 1832 1833 1834 1835 1836 1837 1838 1839 1840 1841 1842 1843 1844 1845 1846 1847 1848 1849 1850 1851 1852 1853 1854 1855 1856 1857 1858 1859 1860 1861 1862 1863 1864 1865 1866 1867 1868 1869 1870 1871 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878 1879 1880 1881 1882 1883 1884 1885 1886 1887 1888 1889 1890 1891 1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010
Лента времени
Фото, 12 Июня 1900
Фото, 12 Июня 1900
Воспоминания, 22 Июня 1941
Воспоминания, 20 Мая 1941
Воспоминания, 22 Июня 1941
Воспоминания, 22 Июня 1941
Воспоминания, 22 Июня 1942
Воспоминания, 22 Июня 1941
Воспоминания, 9 Мая 1945
Воспоминания, 22 Июня 1941
Фото, 1 Июля 1960
Фото, 7 Сентября 1890
Фото, 16 Апреля 1960
Фото, 16 Апреля 1960
Фото, 16 Апреля 1870
Фото, 19 Мая 1900
Фото, 10 Августа 1900
Фото, 20 Мая 1900
Фото, 5 Октября 1916
Фото, 20 Мая 1900
Воспоминания, 5 Июня 1983
Воспоминания, 22 Июня 1941
Воспоминания, 22 Июня 1941
Воспоминания, 22 Июня 1941
Книги, 9 Мая 1945
Фото, 7 Сентября 1900
Фото, 7 Сентября 1900
Фото, 7 Сентября 1900
Фото, 7 Сентября 1930
Фото, 7 Сентября 1900
Фото дня
Свято-Троицкий собор, Симбирск
Популярное
Видеоархив
Тэги
Герои, 2 Мая 1856
Духовная родина Василия Розанова

В июле 1870 г. к Симбирску подошел пароход с Верхней Волги. С его борта сошли на берег три родных брата Розановы. Старший, Николай Васильевич (1847-1894), недавно распределенный на работу учителем русского языка и словесности в местную мужскую классическую гимназию, привез с собой Василия (1856-1919) и Сергея (1858-?). Он сделал это по просьбе умирающей матери.

Ни о каком другом провинциальном городе России В.В. Розанов так много не писал на протяжении всей своей жизни, как о Симбирске: в письмах, автобиографии, «Опавших листьях», «Уединенном», «Смертном», в «Рус­ском Ниле». В нашем городе он про­вел всего два года, но, как оказалось, исключительно важных в становлении его личности: «...и никогда я (и мои наблюдаемые товарищи) не читал и не читали столько, сколько тогда в Симбирске читали, списывали, компи­лировали, спорили... Такой воистину безумной любознательности,... как в эти годы, я никогда не переживал».

«Симбирск, - писал исследователь В. Сукач, - был для Розанова «ду­ховной родиной». Свою отроческую жизнь здесь он описал ярко, с большой памятью о событиях и о тех тончай­ших движениях, какие обнаруживает душа, когда у нее «растут крылья». Биография Розанова стоит на «трех китах», на трех связях. Это его три родины: «физическая» (Кострома), «духовная» (Симбирск) и, позднее, «нравственная» (Елец)». «Детство мое, - писал Розанов в «Русском Ниле», - все прошло на берегах Волги - детство и юность. Кострома, Сим­бирск и Нижний - это такие три эпохи переживаний, каких я не испытывал уже в последующей жизни». «По сравнению с Костромой, в Симбирске началось уже «все другое»: другая погода, другая жизнь. Я сам весь и почти сразу сделался другим. Настал «второй век» моего существования. Именно «век», никак не меньше для маленького масштаба, который жил в детской душе».

В Симбирске Василий вышел из «мерзости запустения». Сразу ли это произошло? Нет. Исключительно важную роль в развитии личности фи­лософа сыграла Симбирская мужская классическая гимназия. И не столько как учебное заведение, которое он де­лил на «мир света» и «мир тьмы», но как сообщество критически настро­енных к российскому укладу жизни интеллектуальных юношей. «Старшие классы этой гимназии, - вспоминал пятидесятилетний философ, - в кото­рой я знал много учеников, конечно, «читали уже сознательнее и серьезнее, чем мы, и, не вмешиваясь, молча мы прислушивались к их спорам».

Юному Василию повезло: он был допущен на «сборные ученические квартиры», где наряду с учениками второго и третьего классов собира­лись старшеклассники, ученики 6 и 7 классов. Там он узнавал о книгах, никогда не рекомендуемых к чтению гимназическими учителями, внима­тельно вслушивался в смелые споры старших товарищей. Василий рос духовно, и это помогало ему преодо­левать комплекс неполноценности, которым он страдал в Симбирске. «Такая неестественно отвратитель­ная фамилия, - писал Розанов, - дана мне в дополнение к мизерабельному виду. Сколько я гимназистом проста­ивал (когда ученики разойдутся из гимназии) перед большим зеркалом в коридоре - и «сколько тайных слез ук­радкой» пролил. Лицо красное. Кожа какая-то неприятная, лоснящаяся (не сухая). Волосы прямо огненного цвета (у гимназиста) и торчат кверху, но не благородным «ежом» (мужской характер), а какой-то поднимающейся волной, совсем нелепо и как я не видал ни у кого». И тут же: «меня замеча­тельно любили товарищи...».

Кто же они, симбирские товарищи Розанова? Кого и что он относил в Симбирске к «миру света»? Это братья Николай и Сергей, старший товарищ Н.А. Николаев и его друзья, а также одноклассники и ровесники. «Из учеников старших классов, - пи­сал Розанов в «Русском Ниле», - вот этих отшатнувшихся от начальства и вступивших в новый строй, - я помню Михайлова, Викторова, Расторгуе­ва, Есипова, но особенно - братьев Беклемишевых, из которых младший был моим товарищем. Из своих това­рищей, выходивших в «новые люди», - помню двух братьев Баудер, Рупе (сын местного аптекаря) [правильно Рунне. - С.П.] и особенно Кропотова». В.В. Розанов не забыл помянуть ни одного своего однокашника, и это через тридцать пять лет после окон­чания гимназии! В «Автобиографии» он писал о Николае Алексеевиче Ни­колаеве: «Как влияние матери было первым впечатлением, определившим в значительной степени мой характер, так его влияние было первым, под ко­торым сложились мои самые ранние умственные убеждения».

В «Русском Ниле» Розанов еще раз высоко оценивает роль Николаева в формировании своей личности: «Разу­меется, невозможно было самому все это проделать, но, на счастье, я плохо учился, выйдя совершенным «дич­ком» из мамашиного гнездышка, и для меня взят был «учитель», сын квар­тирной хозяйки, ученик последнего класса гимназии Николай Алексеевич Николаев. С благоговением пишу его имя теперь на старости лет...».

Но Розанов не был бы «протеем», если бы и о Николаеве, и о его това­рищах, и о Симбирске не высказал бы прямо противоположного мнения. В письме к гимназистскому товарищу В.Ф. Баудеру он писал: «Ты далеко не знаешь всей тяжести моей жизни в Симбирске. Те два года, которые я прожил там, я никогда не забуду; они наложили свой отпечаток на мой характер, совершенно исковеркав его. Это проклятая жизнь у Николаевых тяжко отозвалась на моей вообще очень впечатлительной натуре. Ты не можешь представить себе, что за гадина была эта Ольга Ивановна, о которой я и теперь не могу вспоминать без чувства сильнейшего негодования и глубокого презрения... К этому при­соединилось еще странное обращение Николая Алексеевича; я убежден, что он знал о моей впечатлительности, прямо вытекавшей из живости моего характера (которым я обладал в первое время моей жизни в Симбирске), и, однако, часто сам подливал масла в огонь. Что он думал этим сделать? Хотел ли он меня закалить, сделать нечувствительным? Это, я знаю, в духе наших реалистов... Ты помнишь, когда я был в 3-м классе, я уже не был тем веселым, беззабот­ным мальчиком, каким ты знал меня во 2-ом...».

Таким образом, наставник Николаев с товарищами оказался у Розанова одновременно в «мире света» и в «мире тьмы». К «миру света» относились и неко­торые учителя классической гимназии. Это, прежде всего, старший брат Николай, учитель математики и физики В.А. Ауновский, учитель немецкого языка Я.М. Штейнгауэр, учитель истории, географии и греческого языка И.Я. Христофоров. К «миру све­та» относил Розанов и симбирскую Карамзинскую библиотеку: «Да будет благословенна Карамзинская библиотека! Без нее, я думаю, невозможно было бы осуществление этого «воскресения», даже если бы мы и рвались к нему».

К «миру тьмы» Розанов относил казенный дух гимназии, директора Вишневского, преподавателя ла­тинского языка Кильдюшевского, преподавателя ма­тематики Степанова и им подобных учителей. «У нас в гимназии, - вспоминал Розанов, - при Вишневском и Кильдюшевском, с их оскверняющим и оскорбля­ющим чинопочитанием, от которого душу воротило, заставляли всей гимназией перед портретом Государя петь «Боже, Царя храни...». Нельзя каждую субботу испытывать патриотические чувства... Все мы знали, что это Кильдюшевскому нужно, чтобы выслужиться перед губернатором Еремеевым: а мы, гимназисты, сделаны орудиями этого низменного выслуживания. И, конечно, мы «пели», но каждую субботу что-то улетало с зеленого дерева народного чувства в каж­дом гимназисте: «пели» - а в душонках, маленьких и детских, рос этот желтый, меланхолический и разъ­яренный нигилизм. Я помню, что именно Симбирск был родиной моего нигилизма...». Нигилизм этот выражался не только в неприятии официальной ка­зенщины, но и в полном равнодушии к окружающей природе и местной культуре.

«В гимназии, - вспоминал Розанов, - мы питали (Бог весть, почему) презрение ко всему русскому, вернее, ко всему «своему», «близкому», «здешнему», - переменяли имена свои на чужие... Тогда я не знал ничего о Симбирске, о Волге (только учили - «3600 верст», да и это в IV классе). Не знал, куда и как про­текает прелестная местная речка, любимица горожан Свияга.... Учась в Симбирске, - ничего о Свияге, о городе, о родных (тамошних) поэтах - Аксаковых, Карамзине, Языкове; о Волге - там уже прекрасной и великой».

Недавно Василий Розанов «вернулся» в Симбирск и в гимназию, оставившую у него полярные воспоми­нания: в музее «Симбирская классическая гимназия» создана посвященная ему экспозиция. Выдающийся мыслитель П.А. Флоренский, чьи родственники проживали и похоронены в Симбирске, духовником которого был симбирянин епископ Антоний (Флоренсов), писал: «Под гениальностью, в отличие от талантливости, я разумею способность видеть мир по-новому и воплощать свои совершенно новые аспекты мира.... В жизни я встретил 3 человека, за которыми признал гениальность: Розанов, Белый, Вяч. Иванов».

Сергей Петров

«Мономах», 2006 г., №1(44)

Источник фото

Поделиться в социальных сетях

«Годы и люди» - уникальный исторический проект, повествующий о событиях родины Ленина, через документы, публикации, фото и видео хронику и воспоминания очевидцев. Проект реализуется при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

© 2020. "Годы и люди", годы-и-люди.рф, 18+
Учредитель: ООО "СИБ". Главный редактор: Биджанов К.В.
Свидетельство СМИ "Эл № ФС77-75355" от 01.04.2019 г. выдано Роскомнадзором.
432011, г. Ульяновск, ул. Радищева, дом 90, офис 1
+7 (8422) 41-03-85, телефон рекламной службы: +7 (9372) 762-909, mail@73online.ru