«Благов. Земной путь большого поэта». Геннадий Демочкин рассказал о том, как готовил книгу о поэте / 20 Января 2026 / История Ульяновска / Годы и люди

На сегодняшний день я мог бы рассказать про это 47 историй. 47 книг и у каждой свой путь к читателю. Я не поэт, не тонкий ценитель поэзии, но так получилось, что собрал две книги о двух крупнейших ульяновских поэтах – Николае Благове и Анатолии Чеснокове. Когда трагически оборвалась жизнь Анатолия Чеснокова, мы, его друзья, сразу подумали, что надо, не мешкая, издать о нём книгу. Выяснилось, что все «братья и сестры» при деле. Кто служит, кто поглощён своим творчеством и выходило, что я –самый свободный, самый мобильный и – набивший руку на составлении документальных книг. По горячим следам, по свежим эмоциям собрал материал. Стихи для этой публикации помог отобрать Николай Марянин, и книга вышла: живая, дышащая, содержательная. С книгой о Николае Благове вышло иначе.

Я не был знаком с Николаем Николаевичем, видел его пару раз в отдалении: на каком-то мероприятии в Доме политпросвещения, и второй раз –в здании телецентра, когда он, подшофе, приходил в гости к своему другу, и моему тогдашнему шефу Константину Петровичу Воронцову. Я долгое время не знакомился с Лялей Ибрагимовной, вдовой поэта. Мешало то, что мы дружили с Элеонорой Ильиничной Денисовой, первым диктором ульяновского телевидения, литературоведом и… в какой-то период музой Николая Благова. Об их романе, скорее платоническом, рассказывала сама Элеонора Ильинична. Знала об этом давнем романе и Ляля Ибрагимовна. И вот это обстоятельство как-то не давало мне познакомиться с вдовой Благова.

Пока однажды замечательная Людмила Васильевна Сергеева, педагог, просветитель, давшая толчок к написанию трёх моих книг довольно строго сказала:«Почему вы до сих пор не пишете книгу о Благове? Ляля Ибрагимовна в полной памяти, архив у неё дома, он в идеальном порядке. Вот вам телефон, звоните».

Это был май 2015 года, только что отпраздновали День Победы. Пришёл к Ляле Ибрагимовне, у неё на коврике над кроватью – портреты людей в военной форме.«Это мой Бессмертный полк, – сказала она: отец, сестра, двоюродный брат, свёкр»… Ляля Ибрагимовна знала меня заочно, видела мои книги, бывала на презентациях. А в тот момент была расположена особенно хорошо: только недавно прочла мою книгу «Такая история» – о профессоре Николае Григорьевиче Левинтове, у которого Ляля Ибрагимовна училась в пединституте, и который настоятельно советовал ей заняться наукой.

Удивительно правильная, образная речь. Тренированная память многолетнего экскурсовода Ленинского мемориала. Архив поэта в идеальном порядке, богатая коллекция фотографий. Восстановленная переписка: скажем, не только Краснов – Благову, но и Благов – Краснову. Это уже после смерти мужей вдовы поэтов обменялись копиями ответных писем. (Переписка удивительная, она даёт ощущение того воздуха, которым друзья- литераторы дышали. Их не волновал быт (в быту они, дети войны, были совершенно непритязательны). Их головы были заняты собственным творчеством, их заботили судьбы русской литературы, поэзии, судьбы нашей страны).

Так вот: возникло такое чувство, что меня там всё давно ждало. Хотя и до меня люди подступали к этому архиву. Хотели написать о Благове: Геннадий Иванович Дёмин, Николай Ильич Яценко. У Жореса Александровича Трофимова к тому времени вышла уже книга, у Рамиля Сарчина из Казани вышла монография о Благове.

Ляля Ибрагимовна рефреном повторяла: «Всё уже сказано, всё уже написано, зачем ещё что-то затевать? Я ей в ответ говорил: «Написано много, а живого Благова нет». Благов крупнейший литератор нашего края в ХХ веке. Это наш Пушкин. Есть его стихи. Но как человека мы его не чувствуем. А в ваших рассказах, в переписке с друзьями-поэтами он живой».

И вот мы стали работать. Поговорили часок-полтора под диктофон, я возьму с собой две-три папки из архива. Через неделю их возвращаю, ещё час-полтора разговоров и новые папки… Потом ещё несколько месяцев упорной работы. Встречи с людьми, записи. Незабываемый диалог по скайпу из Москвы с давним другом Благова Виктором Степановичем Шустовым. Работа с текстами Благова (стихи мне помогала отбирать Элеонора Ильинична Денисова)…

Книга вышла в издательстве «Венец» через три с половиной года. Денег не было – ни во время работы, ни после. Однажды Ляля Ибрагимовна открыла ящик стола, где лежала её пенсия, и дала мне 5 тысяч рублей. Хотела давать с каждой пенсии, но внучка ей запретила: «Бабуль, ты вкладываешься в «кота в мешке». Подавал заявку в областную программу книгоиздания – получил отказ. Немного помог предприниматель Александр Чепухин, его бабушка была в родстве с Благовыми. Собирал деньги по подписке. При заявленном тираже 500 удалось издать только 100 экземпляров. Насколько хватило денег.

Ляля Ибрагимовна успела почитать книгу. Шутливо сетовала: «Что это она – начинается Лялей Ибрагимовной и кончается Лялей Ибрагимовной». Но, по-моему, была довольна. Элеонора Ильинична Денисова (в книге есть целая глава «Элеонора») высказалась так:«После прочтения этой книги фигура Николая Благова показалась мне более значительной, глубокой и интересной, чем я себе её представляла» (конец цитаты).

Николай Благов у нас в области стал классиком: его изучают в школе, есть Благовская премия. Его имя покрыл хрестоматийный глянец. Но он был живой, мятущейся и …трагической фигурой. Как хорош был его яркий взлёт в молодые годы, свежий голос большого таланта на волне хрущёвской оттепели, которая дала надежды на перемены к лучшему…

Я не знаю, как он писал стихи, прославляющие Сталина. Хочется верить, что он так чувствовал. Он видел в Сталине вождя страны, которая победила фашизм. Потом наступит прозрение: и в отношении Сталина, и в отношении Ленина. Но правды о нашей недавней истории говорить будет ещё нельзя. Писатель и старший друг Григорий Иванович Коновалов его предупреждал. И в КГБ приглашали, беседовали, предостерегали. Может, от этой невысказанности он и пил, и в этом – причина его творческого кризиса средних лет… Когда нельзя было – не писал, когда можно стало – уже не смог…

И конец жизни, когда (как сказала Ляля Ибрагимовна) «рухнул вместе со страной». Как, уже парализованный, он ругался… Как ему было больно всё: то, что происходило и со страной, и с ним самим…

И вот посмотрите: прошло всего какое-то десятилетие, и нет уже в живых ни Ляли Ибрагимовны, ни Элеоноры Ильиничны, ни Сергеевой, ни Воронцова, ни Шустого, ни Трофимова, ни Яценко, ни Дёмина. Ещё несколько лет пройдёт не станет и Дёмочкина. Но останется эта книга. И она донесёт до потомков живую память о большом русском поэте, его замечательном творчестве, его друзьях и его возлюбленных…

Фото - Дворец книги. Больше фотографий с мероприятия - https://vk.com/album-43117574_308249186

Люди: Благов