1965
XVII век
XVIII век
XIX век
XX век
XXI век
До основания Симбирска
1648 1649 1650 1651 1652 1653 1654 1655 1656 1657 1658 1659 1660 1661 1662 1663 1664 1665 1666 1667 1668 1669 1670 1671 1672 1673 1674 1675 1676 1677 1678 1679 1680 1681 1682 1683 1684 1685 1686 1687 1688 1689 1690 1691 1692 1693 1694 1695 1696 1697 1698 1699 1700 1701 1702 1703 1704 1705 1706 1707 1708 1709 1710 1711 1712 1713 1714 1715 1716 1717 1718 1719 1720 1721 1722 1723 1724 1725 1726 1727 1728 1729 1730 1731 1732 1733 1734 1735 1736 1737 1738 1739 1740 1741 1742 1743 1744 1745 1746 1747 1748 1749 1750 1751 1752 1753 1754 1755 1756 1757 1758 1759 1760 1761 1762 1763 1764 1765 1766 1767 1768 1769 1770 1771 1772 1773 1774 1775 1776 1777 1778 1779 1780 1781 1782 1783 1784 1785 1786 1787 1788 1789 1790 1791 1792 1793 1794 1795 1796 1797 1798 1799 1800 1801 1802 1803 1804 1805 1806 1807 1808 1809 1810 1811 1812 1813 1814 1815 1816 1817 1818 1819 1820 1821 1822 1823 1824 1825 1826 1827 1828 1829 1830 1831 1832 1833 1834 1835 1836 1837 1838 1839 1840 1841 1842 1843 1844 1845 1846 1847 1848 1849 1850 1851 1852 1853 1854 1855 1856 1857 1858 1859 1860 1861 1862 1863 1864 1865 1866 1867 1868 1869 1870 1871 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878 1879 1880 1881 1882 1883 1884 1885 1886 1887 1888 1889 1890 1891 1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010
Лента времени
Фото, 2 Декабря 1996
События, 5 Декабря 1879
События, 28 Декабря 1908
События, 27 Декабря 1908
Места, 1 Июля 1898
Места, 12 Июня 1698
Места, 12 Июня 1698
Герои, 15 Октября 1886
События, 30 Ноября 2009
Воспоминания, 13 Сентября 1935
Воспоминания, 8 Сентября 1941
Герои, 4 Июля 1763
Герои, 22 Февраля 1885
Места, 2 Мая 1780
Места, 12 Июля 1648
События, 23 Октября 1782
События, 30 Ноября 1941
События, 5 Октября 1916
Места, 28 Июля 1785
Места, 13 Сентября 1837
События, 23 Августа 1845
События, 2 Мая 1918
Места, 27 Марта 1998
События, 4 Октября 1898
Места, 20 Мая 1652
Фото, 12 Июля 1997
Воспоминания, 17 Марта 1997
События, 22 Декабря 1982
Места, 13 Сентября 1653
Места, 18 Октября 1997
Фото дня
Строится Дворец профсоюзов (ДК «Губернаторский»)
Популярное
Видеоархив
Тэги
Места, 27 Марта 1998
«Симбирский театр». В.А. Соллогуб

Я приехал в Симбирск - да будет вам известно, не в первый раз, и потому с приятным удивлением заметил на улицах двойную кайму дощатых тротуаров - роскошь, до того времени в Симбирске небывалую. Прежде симбирский год простодушно разделялся на две отдельные эпохи: на эпоху грязи и на эпоху пыли. Полгода симбирские жители тонули в различных грязях, отнюдь не целительных, а полгода протирали глаза, засоренные летучими песчинками.

Теперь тротуары благодетельно охраняют симбирское здоровье и симбирскую обувь и, кроме того, учреждение на улицах шоссе, как приятная мечта, улыбается в будущем городским обывателям и обещает им совершенное уничтожение главных неудобств их мирного существования.

Однако мера эта только начала приводиться в исполнение, и потому я приехал в Симбирск еще в самый разгул пыльной эпохи. Приехав, я тотчас пошел шагать по тротуарам и вцепился в первого знакомого человека, которого мог распознать под сероватым слоем, облепившим его с ног до головы. Мы, как водится, друг другу обрадовались. Он стал меня расспрашивать, что у нас нового в Петербурге; я стал у него расспрашивать, что у них старого в Симбирске? где мои старые знакомьте и приятели? потому что, будь сказано между нами, симбирские приятели едва ли не понадежнее петербургских.

Ответы получил я довольно неудовлетворительные: иные в деревне, другие за границей, третьи переехали за такую границу, из-за которой и возврата не бывает. Все это было довольно грустно.

- Ну, как же вы поживаете? - спросил я.

- Да четыре дня в неделю в клубе - и что за клуб, если б вы знали! В Петербурге нет этакого клуба, разумеется, кроме Дворянского собрания.

- Ну, а остальное время?

- Остальное время у кого-нибудь из нас собираемся...

- Это что такое, - прервал я его, указывая на неизвестное мне строение, появившееся в конце широкой улицы, посреди которой предположено сделать со временем бульвар.

- Это, сказал он, это наш театр. Его недавно выстроил кондитер. Порядочное зданьице.

- И актеры есть? - спросил я.

- Как же, теперь есть. Из Саратова приехали.

- И часто играют? - Почти каждый день. Я, впрочем, не бываю.

- Плоховаты, видно.

- Разумеется, дрянь. –

И смотреть не стоит?

- Помилуйте, как можно, особенно Вам, после Петербурга!

Мы расстались... Но все-таки как русскому литератору отвернуться хладнокровно и презрительно от храма муз, сооруженного кондитером посреди приволжских степей? К тому же, если говорить всю правду, погода становилась несносная: на улице шел осенний снег, дул низовой ветер. Эпоха грязи решительно наступала. Томимый тяжким угрызением совести, я отправился в театр и подал Аполлону целковый рубль, в дань своего раскаяния. Аполлон, принявший на этот раз черты старого кассира, взглянул на меня с тем удивлением, которым вообще удостаивают в провинции незнакомых людей, и подал мне на выбор целую груду билетов, из чего и заключил я, весьма основательно, что сбор должен быть незначителен.

Я вошел в залу. Театр невелик, но выстроен умно; два ряда лож, партер, места за креслами - все это чистенько. Видно, кондитер мастер своего дела. В партере сидело два человека в шубах; в местах за креслами терпеливо дожидался татарин; кроме того, кое-где пестрели еще две или три дамы, с накинутыми на голову платками. Несколько тусклых ламп сонно освещали эту новую степь, воздвигнутую посреди симбирской степи. В оркестре дремало человек пять музыкантов, при слабом мерцании нагоревших сальных огарков. На душу ложилось какое-то неприязненное чувство бедности, грусти и пустоты.

Сердце мое сжалось; я искренно пожелал, чтоб актеры были из рук вон плохи. В это время капельмейстер снял со свечей и подал знак: скрипка взвизгнула, альт ошибся, виолончель опоздал. Это обозначало аккорд.

Я был очень доволен, но, не знаю, почему, мне смеяться не хотелось; оркестр, прихрамывая на все пять инструментов, продолжал таким образом какую-то непостижимую симфонию, от которой у Бетховена, верно, бы сделалась горячка. Лучше и быть не должно, думал я. Поднялся занавес, и громкий здоровый голос суфлера начал потрясать своды театра. Я был в восхищении, Но тут восхищенью моему скоро был конец. Первую пьесу сыграли порядочно. Мне стало совестно; мне хотелось было остановить актеров, попросить их не церемониться, не терять напрасно голоса и времени, а сказать что-нибудь, что им угодно, на скорую руку, да и отпустить нас с миром по домам.

Не тут-то было. За первой пьесой последовал водевиль. Вообразите мой ужас, мое отчаяние! Его сыграли не то что посредственно, не то что порядочно; его сыграли превосходно: его сыграли так, как разве играют в Александрийском театре, в бенефисный день, когда зала трещит под зрителями, а кассир начинает уж отвечать неохотно на напрасные требования билетов.

В пьесе участвовали четыре лица, и все играли не только удовлетворительно, но замечательно хорошо. В особенности актриса, исполнявшая роль тещи, поразила меня естественностью и свободой своих движений, благородством голоса, что для русской актрисы немаловажно, и глубоким комизмом. Я схватил афишку и отыскал имя г-жи Ершовой. Слыхали ли вы, читатель, когда-нибудь про г-жу Ершову? Я, по крайней мере, грешный человек, и не подозревал ее существования.

На петербургской сцене для ее ролей нет решительно никого, и грустно мне было видеть такое блестящее дарование в темном сарае, где судьями сидели две шубы, татарин да я, зашедший случайно в театр. Надо по всей справедливости прибавить, что г-же Ершовой усердно содействовали двое молодых актеров, г-н Михайлов и г-н Залеский. У обоих есть неподдельное призвание; но скажите, ради Бога, какое призвание может окрепнуть и развиться пред этим мертвящим равнодушием публики? И зачем им трудиться, с какою целью? Что у них впереди и чем живут они? и что такое театр в провинции? Есть ли у него какое-нибудь значение и кому он нужен, скажите из милости.

Я невольно взглянул на шубы. Енот задел меня рукавом, извинился и завязал разговор.

-Вы недавно, кажется, изволили приехать?

- Нет, около уж трех месяцев.

- Как вам нравится наш театр?

- Да очень нравится, слишком нравится. Я решительно не понимаю, отчего так мало посетителей.

- Холеры боятся, - отвечала молчаливая дотоле шуба, с явным желанием оправдать своих сограждан перед чужим человеком.

- Нет, - сказала, вздохнув, первая шуба, - главная у нас холера - карты, вторая у нас холера - лень, третья холера не что иное, как совершенное отсутствие в нас драматической стихии и, следовательно, совершенное равнодушие к драматическому искусству.

- Помилуйте! - воскликнул я, - да это страшное обвинение. Повторите, пожалуйста. Вы говорите, что в нашей жизни нет драматического элемента.

- Так точно!

- Вы говорите обо всем русском народе?

- Так точно!

- Без исключения?

- Без всякого исключения!

-Так позвольте же вас остановить с первого слова: разве вы не знаете, что в русском народе есть два народа: один бритый, а другой небритый; один ходит во фраке, а другой в зипуне; один гибнет от запада, а другой сохраняет неприкосновенную народность.

Шуба нетерпеливо пожала своим меховым воротником.

- Все эти подразделения, - продолжала она, - его не доказывают. В каждом народе вы видите особый, свойственный его физиономии тип или, если вам угодно, первообраз. То же самое найдете вы и в психологическом отношении, как потрудитесь только отбросить все, что зависит от наружных привычек, от образа жизни и условий достатка. Поверьте, русский барин гораздо ближе к русскому мужику, чем к иностранному аристократу... Франт, весело проматывающий имение за границей, мужик, пропивающий шапку в кабаке, действуют по одному началу. В каждом народе или в каждом человеке два начала: начало чувственное, начало духовное. Начнем с темной стороны и будем говорить правду. Что омрачает наш народный характер? Что порождается в нас чувственностыо? - беспечность, лень, пьянство, корысть посреди расточительности, карты, лихоимство и воровство. Все эти грустные свойства более или менее отражаются во всех слоях нашего общества. В других народах безнравственность ведет к чувственности; у нас беспечная чувственность ведет иногда к безнравственности. Самая же безнравственность - стихия для нас чуждая, и этим мы обязаны нашему святому духовному началу. В нем наша сила и крепость, в нем наша твердая, непоколебимая вера, без которой нет благодати. Эти свойства, или зачаток этих свойств, вы найдете почти в каждом русском, как бы он ни был одет и какою кличкой бы ни назывался. Не верьте, ради Бога, тем, которые станут вам говорить, что мы распались на части, что русский народ разделился на славян, немцев, французов и многие еще небывалые племена. Мы, как во времена оныя, все те же русские - и слава Богу! Иной и слова родного не знает сказать правильно, а по складу ума своего, природным привычкам и душевным потребностям та-кой же россиянин, как любой симбирский помещик, век не выползавший из своей берлоги.

- Ну, положим, - заметил я, - что вы некоторым образом и правы. Да что ж этим доказывается? - Этим ничего не доказывается, а опровергается только мнение ваше относительно раздробления нашей народности. Теперь мне остается доказать, что в этой сплошной народности ощущается недостаток драматизма - не так ли? - Так точно. Объясните же, пожалуйста, любопытно послушать.

Шуба высморкалась и начала довольно важным тоном:

- Начнем с языка. Что поражает вас в русском языке? - обилие букв, обилие звуков, неимоверная полнота, роскошная картинность, т. е. описательность, в самом механизме слова, в преданиях и песнях нашего народа. В этих бессомненно лучших произведениях нашего родного гения выражается не борьба, не страсть - нет, от них так и веет тихим спокойствием, теплым чувством веры и покорности. В них вполне выражается начало семейное. Семья, община, монархия - вот основа нашего политического образования. Вы, надеюсь, в этом не сомневаетесь.

- Сохрани меня Бог! - воскликнул я.

- Очень хорошо. При таких понятиях личность, разумеется, исчезает. С личностью исчезают борьба, требование, страсть, одним словом, драма. Начало семейное обнаруживает, несомненно, чувство долга, чувство обязанности, чувство безусловной покорности жизни и Провидению. Светлая, прекрасная сторона русской народности! Она отражает веру в самой жизни, и уже одной покорностью владычествует и торжествует над людской гордыней. Признаюсь вам, в нашей мнимой бедности я вижу источник неисчерпаемого богатства. В недостатке драматизма и заключается, может быть, тайна настоящего величия русского народа, залог его высокого, несомненного призвания. –

А литература? - заметил я едва внятным голосом, - а искусство?

- Литература может и у нас процветать, в особенности если мы обратимся к возможным источникам, к родникам отечественным. Да и что такое литература везде? - слабый отголосок народного голоса, иногда даже просто звук фальшивый и ненужный в стройном концерте. Извините... вы тоже, кажется, литератор?

- Не знаю, право; да вы этим не смущайтесь.

- Наша или, лучше сказать, ваша литература только может подтвердить мои слова. В ней нет ни резкого вымысла, ни нового художественного создания - вот вам лучшее доказательство, что народность воплощается в жизни. Вы все подметили, все списали метко, ловко, умно, насмешливо, иногда даже с горячим чувством, с светлой восторженностью; но вы ничего не выдумали, ничего не изобрели. У нас преобладает наглядность - следствие нашего спокойствия, и нет вымысла, плода тревоги. У нас могут быть отличные актеры, чему вы и ныне видите пример, но не будет самобытной драмы - и слава богу! Наша словесность, наше слово выше личности, выше страсти, выше драмы. Когда народы устанут от борьбы и драмы, они обратятся к нам. И наше слово -слово народное, слово знаменательное, будет словом примиренья. Итак, утешьтесь, что водевили наши скучны, что в театре никого нет... Со всем тем, г-жа Ершова - женщина с большим дарованием, и жаль, что ее не ценят по достоинству. Однако пора, кажется, и по домам.

Действительно, последняя пьеса кончилась. Татарин мирно спал на скамейке. Дамы с накинутыми на голову платками исчезли. Капельмейстер надел бережно что-то похожее на тулуп, погасил сальные огарки, понюхал табаку и вышел. Мы безмолвно за ним последовали.

Рисунки Александра Давыдова

«Мономах», №1(12), 1998 г.

Темы: Культура Визиты

Поделиться в социальных сетях

«Годы и люди» - уникальный исторический проект, повествующий о событиях родины Ленина, через документы, публикации, фото и видео хронику и воспоминания очевидцев.

© 2019. "Годы и люди", годы-и-люди.рф, 18+
Учредитель: ООО "СИБ". Главный редактор: Биджанов К.В.
Свидетельство СМИ "Эл № ФС77-75355" от 01.04.2019 г. выдано Роскомнадзором.
432011, г. Ульяновск, ул. Радищева, дом 90, офис 1
+7 (8422) 41-03-85, телефон рекламной службы: +7 (9372) 762-909, mail@73online.ru